Аморалис

 – Каким ветром тебя на эту крышу занесло-то, а? Что ты там забыл? И какого чёрта ты захотел спрыгнуть?!

– Это всё Аленка виновата! Мне так больно стало… И я подумал, ну как я без нее жить буду? Как и зачем? – парень понуро повел плечами, будто сам понял, какую чушь несет.

– Стоп! Ты че, из-за бабы это все?! Тьфу! – сплюнул я в окно. – Тебе сколько лет, ребенок?!

– Шестнадцать. – угрюмо сказал он. – Так вы вернете меня обратно? Меня мама ждет!

Ну блин, из-за бабы! Из-за какой-то бабы… В шестнадцать лет… Правду говорят – мы ненавидим людей больше всего похожих на нас самих.

Я ведь тоже когда-то… Малолетний придурок. И как мне теперь объяснить ему, что я должен отвезти его в ад? От него ложью веет за километр! Вспотел бедогала, да еще и будто духами из полыни облился. Я уверен, что он не оступился.

– Пацан, если ты думаешь, что я бюро по возврату, ты не по адресу! И сразу тебе скажу, чтобы знал: я везу тебя в ад.

– Как в ад?! Почему? – растерянно спросил он, глядя мне в глаза. Теперь я увидел огромные омуты небесно-голубого цвета, в которых плескался страх.

– Потому что то, что ты сделал, считается самоубийством.

– Но я же передумал! – отчаянно крикнул мальчик.

– Передумал, не передумал… Тебя в спину никто не пихал! А то, что ты «якобы» оступился, можно было и придумать! – я был зол. Нет, не так. Я был чертовски зол на этого пацана, ведь он совершил то, что когда-то отчаянно желая, испугался сделать я.

***

Пока мы ехали, я выяснил, что мальчика зовут Егор.

Что он был один в семье, и был жутко избалован. Родители работали не покладая рук на его айфоны, на подарки Аленке, а он обращался с ними как со слугами…

Он одевался в брендовую одежду и совершенно не выносил, когда на его желания и мнение плевали с высокой колокольни.

И в конце концов, до меня дошло, что о маме он подумал, только благодаря трем строчкам в песне.

Теперь я был полностью уверен, что чутье меня не подвело, и я сделал правильный выбор, высадив его у ворот ада.

***

Я хочу кофе. Нет, не так. Мне нужен чертов кофе! Выйдя из машины, я заметался в поисках кафешки или хоть чего-нибудь, где смог бы его купить. Чуть в отдалении я заметил небольшой ларечек, из которого была слышна настолько депрессивная музыка, что у меня уши свернулись.

– День добрый! Самый большой латте и много-много корицы туда, пожалуйста! – нетерпеливо сказал я. За прилавком сразу же заметалась девчонка лет семнадцати с очень болезненным видом.