Подари мне второй шанс

В голосе графа слышались насмешливые нотки, от которых пульс Карлы участился. – И есть только одна возможность столь же отлично закончить его, не так ли?

Какое-то время Чезаре удерживал взгляд Карлы в тусклом сумраке улицы, бросая ей вызов и теша себя надеждой, что она уступит и позволит сделать то, чего ему хотелось с самого первого момента, как только он ее увидел.

– Таким вот образом, – произнес Чезаре, протянув к ней руку. Длинные пальцы коснулись лица Карлы, медленно притянули его ближе, и он приник ртом к ее губам.

Карла тут же утонула в бездне ощущений. Тысяча нервных окончаний сработала одновременно. Но минуту спустя он отпустил ее и, улыбнувшись, негромко произнес:

– Доброй ночи, Карла.

Мгновение Карла оставалась неподвижной, как будто то радужное, до звезд в глазах, удовольствие, вызванное в ней одним-единственным поцелуем Чезаре, сковало ее движения. Опомнившись, она толкнула дверцу и вышла из машины. Все еще поглощенная своим внутренним состоянием, она поискала в сумке ключ, нащупала его и нетвердой рукой вставила в замок входной двери.

На дрожащих ногах она поднялась в свою квартиру и только там, внутри своего тихого убежища почувствовала, что снова может дышать.

Чезаре остановился у окна в своей римской квартире и отсутствующим взглядом уставился сверху на крыши домов. Большое окно из зеркального стекла в современно оформленном помещении, дизайн которого разительно отличался от роскошных интерьеров в историческом стиле других жилых владений графа Мондейва, позволяло обозревать значительную часть города даже в полночный час.

Разумно ли он поступает? Стоит ли пытаться перевести их отношения в любовную связь? Эти вопросы навязчиво лезли ему в голову. Он не мог не признать, что возникший накал желания оказался сюрпризом для него.

Поймет ли она условия их любовной связи? Примет ли?

Жизнь его, как и других титулованных отпрысков старинных родов, обусловливалась многочисленными ограничениями, необходимость которых накрепко заложил в голову Чезаре его властный, деспотичный отец.

По мнению отца, у нее не должно было быть иных интересов в жизни, помимо обязанностей быть графиней. Хозяйкой замка и матерью наследника. А ее доверительные и нежные отношения с сыном отец рассматривал как демарш против него лично.