Подари мне второй шанс

Это была ее «тихая гавань», уединенное убежище, где можно было писать, находясь вдали не только от городской суеты, но и вне напряженности, порой заметной в клане Вискари.

Карла знала, что ее мать хотела, чтобы она жила вместе с ней на роскошной вилле Гвидо, но благодаря щедрости отчима в завещании Карла купила себе эту небольшую, но уютную квартиру, получив огромное удовольствие от ее обустройства в собственном стиле.

Однако мысли ее были сейчас о другом.

Чезаре!

Мужчина, с которым она только что ужинала, общалась весь вечер, понимая, однако, что их беседа велась как бы в двух плоскостях.

Карла отметила его безупречные манеры в ресторане. Чезаре проявил себя прекрасным собеседником за ужином. Они говорили с ним о ее работе, об искусстве, о природе Италии, значительная часть земель которой принадлежала графу Мантенья. Темы беседы всплывали одна за другой, позволяя двум людям лучше узнать друг друга.

Чезаре попросил Карлу рассказать немного о себе, задавая не слишком мало вопросов, чтобы не казаться равнодушным, но и не так много, чтобы Карла посчитала это назойливостью.

Он уже знал, кто она такая, однако это ее не удивило. Она ведь тоже знала, кем был он, хотя до сегодняшнего дня они не встречались.

В небольшом, чрезвычайно престижном ресторане, куда Чезаре привез Карлу, ему незамедлительно предоставили лучший столик и обслуживали безукоризненно.

Граф кивнул нескольким знакомым, а на появление с ним Карлы некоторые из женщин отреагировали лишь поднятием бровей и многозначительными взглядами, но не более того.

Вторую плоскость их беседы иначе как обольщением назвать было нельзя. Обмен взглядами, полуулыбка на его чувственных губах, каждый жест руки с длинными, аристократическими пальцами…

Наконец Чезаре, сложив салфетку, положил ее на стол, давая понять, что ужин закончен, и они с Карлой направились к выходу из ресторана.

Когда машина остановилась возле ее дома, Чезаре, заглушив двигатель, повернулся к девушке с загадочным выражением лица, заметным даже при неярком уличном освещении.

– Благодарю вас за восхитительный вечер, – очень вежливо сказала Карла, вдруг осознав, что говорит по-английски. Впрочем, они весь вечер переходили с итальянского на английский и обратно. Английский язык Чезаре был таким же беглым, каким стал для Карлы итальянский за десять лет, которые она прожила в Риме.

Улыбка тронула его губы, длинные ресницы опустились на глаза.

– Да, вечер был прекрасный, – согласился он.