Маленькая кондитерская в Бруклине

 – Бросив украдкой взгляд в окно, он добавил: – Их в Бруклине и так слишком много. Всяких кликуш, которые без ума от сои, киноа и семян чиа.

Софи расхохоталась, наконец сдавшись. Не его вина, что сейчас она ненавидит весь мир в целом.

– Нет, я определенно не из таких.

– Вот черт, а я-то надеялся, что ты из чувства вины отдашь мне торт.

– Не надейся. – Она собственнически обхватила тарелку обеими руками. Я люблю еду. – И с печальной улыбкой добавила: – Даже чересчур.

Тодд бесстыдно скользнул глазами по ее телу, в его взгляде сквозили восхищение и веселье.

– Только не с моей точки зрения.

Женственно фыркнув, она проигнорировала слабый румянец, приливший к ее щекам, зная, что лучше не принимать нового знакомого всерьез. Софи много видела таких, как он. Это был человек, которого никогда не следует воспринимать всерьез, и только дурочки так поступают. А она не собирается больше быть дурой. Никогда.

– Приходится много бегать, чтобы держать себя в форме. – По крайней мере, она упаковала кроссовки, хотя и забыла спортивный лифчик.

Софи никогда не будет худой, как палка, но кто захочет быть такой, если ты несчастна и голодна? При регулярных пробежках ей удавалось сохранять размер между двенадцатым и четырнадцатым.

Тодд улыбнулся, ничуть не раскаиваясь, и на секунду их взгляды встретились. Она улыбнулась ему в ответ и надкусила большой кусок торта.

– Ой, больно.

– И поделом тебе. М-м-м, очень вкусно.

– Ты уверена, что осилишь? Это очень большой кусок. Уйма калорий.

Подчеркнуто облизнув губы, не обращая внимания на выражение надежды на его лице, Софи посмаковала пряную цитрусовую сладость, тяжело вздохнула и одарила его удовлетворенным взглядом.

– О да, я собираюсь насладиться каждой крошкой.

– У тебя нет сердца, англичанка. – Он покачал головой в притворной печали, но при этом насмешливо улыбнулся. – Ты бессердечная.

– Уж поверь, – сказала она, делая еще один долгий глоток кофе, сдобривший мягкий бисквит. Софи наслаждалась их взаимодействием, не обращая внимания на маленьких бабочек, порхающих у нее в животе. Тут не о чем говорить, твердо сказала она себе. Симпатичная, очаровательная и совершенно пустая, беззаботная забава и ничего больше. Она уже давно ни с кем не флиртовала и чувствовала себя совершенно раскрепощенной, тем более это ни к чему ее не обязывало.