Маленькая кондитерская в Бруклине

Когда квартиру Брэнди сдали, я предложил им жилье у Беллы. Журналистка, что должна была приехать из Англии, сломала ногу. Ну, не повезло, зато повезло тебе. Не думал, что замену найдут так быстро. Ты была второй в списке или что-то в этом роде?

– Что-то в этом роде, – отрезала Софи с несвойственной ей резкостью, уязвленная тем, что все решат, будто она была второй в списке, тогда как она изначально вообще не хотела ехать.

– Эй! – Он поднял руки в знак быстрой капитуляции. – Я не утверждаю, что ты чем-то хуже. – В его взгляде вспыхнуло неожиданное сочувствие, как будто он знал, что все гораздо сложнее.

– Что? Ты работаешь в «Сити Дзен»?

– Конечно, работаю. – Его глаза лукаво блеснули, и он с вызовом поднял брови. – Веду колонку «Прожигатель Жизни».

Очевидно, ей следовало это знать. Следовало бы заранее заглянуть в журнал, как сделал бы настоящий профессионал, которому предложили удивительную возможность поработать в самом интересном городе мира.

Внезапно ей сделалось тошно от себя самой, тошно от своих бурлящих эмоций, тошно от жалости к себе и от того, что Джеймс довел ее до этого. Все детство и юность она была выше обид, научилась оставаться позитивной, несмотря на все горе, которое бывшая жена ее отца причинила их семье. Джеймс этого у нее не отнимет.

– Отлично, – ответила она с нарочито веселой улыбкой.

При первой же возможности Софи найдет газетный киоск (их тут так называют?) и купит себе выпуск «Сити Дзен».

– Ага, – Снова блеснула улыбка кинозвезды, хотя Софи показалось, что его глаза остались по-прежнему печальными. – Когда любишь свою работу, она уже не похожа на работу.

– Согласна, – сказала Белла, ставя перед ним высокий стакан кофе со льдом. – С тебя четыре доллара.

Порывшись в карманах, он вытащил пригоршню смятых банкнот, похожих на салфетки, протянул одну ей, а потом снова обмакнул палец в крем на торте Софи.

– Эй, возьми себе свой кусок. – Софи резко хлопнула его по руке и подвинула тарелку поближе к себе.

– С тобой совсем не весело, англичанка, – простонал он и неторопливо стал слизывать с пальца большую порцию крема. – Слушай, а вкусно. – Он бросил на Софи внезапный, полный ужаса, неодобрительный взгляд. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не сумасшедшая, которая считает свое тело храмом и думает, что сахар – это грех.