Однажды в феврале

Но я тебя поздравляю… – без интереса выдала я, жуя салат.

– Ладно, любимая, не злись. Завтра я уже прилетаю, но давай договоримся, даже несмотря на то что поедешь туда с кузеном, я бы хотел хоть раз в два часа получать от тебя сообщения, – в голосе Брендона слышалась требовательность.

– Это контроль? – с этим вопросом пропал весь аппетит, после чего я положила вилку на тарелку.

– Безопасность. Разве я много прошу от своей невесты?

– Хорошо…

– Вот и прекрасно. Ладно, не буду тебя задерживать.

Мне предстоит поработать над кучей бумаг для моего подсудимого, а я ещё даже не спал.

– Да… Брендон… Хорошо…

– Люблю тебя. Кстати, если хотите, моя мать может отвезти вас с Райаном обратно домой?

– О, нет, не нужно беспокоить миссис Вуд! – едва не выкрикнула я, представив, как выслушивала бы всю дорогу её нотации о нарушенном правиле одного бокала.

– Хорошо, дорогая, тогда увидимся завтра. Целую.

– Увидимся, Брен… – не успела я даже договорить его имя и положила телефон на стол.

Он всегда занят. И день, и ночь.

С Брендоном мы познакомились на выставке картин в Гранд-музее. Когда я разглядывала одну из композиций, мужчина подошёл ко мне и с угрюмым выражением лица сказал:

«Мисс, что Вы тут рассматриваете, это же полная безвкусица, разве Вы не находите? Это искусство пахнет искусственно…»

С моей стороны на его слова завязался неугомонный спор. И когда он устал молча выслушивать мои реплики о том, как художник гениально положил краску на холст, то просто пригласил меня на свидание, а после я сама того не заметила, как наши отношения начали стремительно развиваться.

На прошлое Рождество Брендон сделал мне предложение. Сказочно надеть кольцо на палец в такой чудесный праздник. Но когда одиннадцать лет назад со мной случилась беда на озере в Висконсин, после чего в семнадцать лет мне поставили диагноз бесплодие, я возненавидела этот праздник всей душой, что навсегда разломал мою женскую жизнь. Тогда я закрылась в себе.

Нескончаемый плач по ночам в подушку с мыслями, что такая, как я, не сможет подарить любимому мужчине крохотное счастье. Если какой-нибудь мужчина, вообще, будет в моей жизни. Полноценная семья для меня стала недосягаемой мечтой. И я зациклилась на этом.

Вуд просил руки и сердца очень трогательно. А также настаивал забыть о случившемся кошмаре, тем самым давая понять, чтобы моя тонкая душа ни в коем случае не теряла надежды на будущее материнство.