Наше вечное вчера

Я не хочу терять связь с ним. Я цепляюсь за неё, как за спасательный круг.

– Как прошёл день? – спрашиваю, заходя издалека, но блуждая по границе.

Уголки губ Мэйса растягиваются в довольной ухмылке.

– Отлично, меня хотели отчислить.

– Что ты натворил в первый день?

– Уже не помню, но потом я порвал бумаги и бросил их на пол. Ты должна была видеть его лицо.

– Когда-нибудь, он подпишет их принудительно сам, тогда тебе просто сообщат новости.

– Какой ужас, – с сарказмом бросает брат. – Ещё встретил старого знакомого.

– Оценил?

– Прикрыл меня.

– И кто это?

Челюсть Мэйса сжимается. На шее вздуваются вены и играют жевалки.

– Ди. Ты как-то виделась с ним.

– Виделась с ним, – эхом отзываюсь. Не знаю, видит ли Мэйс, что я всего лишь делаю вид, что вспоминаю, но это не требуется. Я всё помню. И, вероятно, помню не только я.

Мэйс смотрит на меня. Его лицо стало мрачным. Я отчетливо вижу, что медленно к нему подступает ярость.

– Если бы я мог вернуться назад, помог ему, – цедит он.

– В чём?

– Разбить голову Сида об каждый угол ринга.

Проглатываю ком, что застрял поперёк горла и киваю.

– Не будем об этом.

– Клянусь, если когда-нибудь увижу его, просто убью.

– Хватит, – прошу я.

Мэйс награждает меня ядовитым взглядом. Даже в тусклом свете вижу, как расширились его зрачки и участилось дыхание. Знаю, сейчас он не слышит меня, или слышит, но слишком смутно и не разборчиво, в любом случае, говорю, что должна:

– Я тоже виновата.

Несколько секунд, и Мэйс вытягивает руку из-под моей спины, отодвигаясь в сторону. Конечно, он не считает меня виноватой. Он думает, что я тот самый ангел с нимбом над головой. И это хорошо. Он не слышит того, что слышу я. В моём сознании эхом звучат слова Сида. Все слова. Я помню каждое, но заостряю внимание только на вопросе, что он повторял несколько раз:

– Что у тебя было с ним?

Я не понимаю, как он мог узнать, догадаться или почувствовать, что что-то было, но он был уверен.

Мэйс поднимается на ноги и направляется к двери. Спустя несколько минут, за ним иду я. Он не желает слушать, что я говорю, как смехотворно, ведь сейчас, когда стараюсь донести до него правду, он не желает слышать и принимать. Отчасти, вина на мне, но Мэйс свято верит в мою невиновность. Хотелось бы в это верить тоже.