Игра за линией поля

– Я не собираюсь кувыркаться с тобой. Помоги мне забыть этот вечер как друг и всё.

– Я не предоставляю такие услуги. Выкатить прейскурант?

Она включает воду и полощет рот, следом за чем поднимает глаза и встречается со мной в отражении зеркала.

Я указываю на шкафчик, понимая немую просьбу, и припадаю к дверному косяку спиной.

Наблюдаю, как она достаёт щётку и чистит зубы, после чего залезает в ванну и закатывает подол платья, конечно, не до того уровня, до которого мог посоветовать я и любой другой на моём месте.

Я отказываюсь обращать внимание на оживление в паху, потому что картина полусогнутой Одри в ванной намного интереснее. Особенно та часть, где разрез декольте. Никогда не был любителем большой груди или её полного отсутствия, но Одри имеет шикарные изгибы, куда невозможно не обратить внимание. Ни один мужик не останется в стороне.

– Хватит пялиться на мои сиськи, – ворчит она, смывая грязь с ног.

– Не могу оставаться равнодушным.

Одри выпрямляется, найдя опору в стене и оглядывает меня с ног до головы.

– Раздеться и покружиться, чтобы ты рассмотрела получше?

– Я всё прекрасно помню.

На лбу образуется морщинка, когда она сдвигает брови понимая, что ляпнула.

– Не требуются напоминания, – тут же оправдывается она. – Ничего выдающегося.

– Да? А не ты ли говорила, что всё забыла, потому что как это… – я задумчиво потираю подбородок. – Не было чем-то фантастическим и запоминающимся?

– Я до сих пор так думаю.

– Ты топишь себя, Одри, когда продолжаешь отпираться.

Её челюсть дёргается. Черты искажаются под приливающей яростью.

– Спасибо, что напомнил, – рычит она.

Я подмигиваю и протягиваю руку, чтобы помочь выбраться из ванной. Кто бы сомневался, что она откажется, вцепится в бортики и вылезет сама.

– Ненавижу тебя.

– А вот за это можно выпить, – посмеиваюсь в ответ.

И это всё, что помню.

Последующие воспоминания накрываются медной крышкой. Мне наверняка сделали лоботомию, которая впоследствии привела к частичной амнезии.

Я жмурюсь и выдаю проклятия, когда понимаю, что кто-то или что-то касается моей ноги под одеялом.

Поворачиваю голову и чувствую, как сухой желудок прилипает к позвоночнику.

– Черт… – шиплю тишине. – Ну твою мать…

– Это должна быть моя фраза, – бубнит Одри, пряча лицо в пышном одеяле, а следом вовсе исчезая из поле зрения, сползая вниз.

Даже головная боль не заставит меня отказаться от себя.