Нет ничего невозможного

К тому же наш частный детектив раскопал и другие гнусности Саттона.

Ее отец, возможно, не пользуется любовью окружающих, но он, тем не менее, ее отец, и она не позволит никому стоять в ее офисе и бросать ей в лицо всякие гадости о нем. Он что, должен платить за свои грехи вечно? Он умирает. Неужели нельзя просто дать ему прожить в покое последние дни?

Хватит. Ева протянула руку к телефону и стала набирать номер помощницы. В ту же секунду пальцы Грэма сжали ей кисть.

– Что ты делаешь? – прорычал он.

– Вызываю охрану, чтобы вывести тебя отсюда.

Пальцы сильней сдавили ей руку.

– Ева, повесь трубку. Послушай меня всего две минуты, и я уйду.

Ева смотрела ему в глаза, и первое, что пришло в голову: а их ребенок унаследует эту зачаровывающую голубизну? Как она сможет сопротивляться ему, сказать «нет», когда не в силах обуздать свои гормоны? И как осуждать его за то, что он на стороне своего брата? Разве она не на стороне своего отца? Для них обоих семейные узы значат очень много, и ей следует это ценить.

Ева повесила трубку, вызывающе скрестила руки на груди и вскинула подбородок:

– У тебя две минуты.

Едва заметная улыбка промелькнула у него на губах… губах, предназначенных для поцелуев, ее поцелуев. Нет. Она не смеет сейчас думать об этом. То, как он ворвался к ней в офис, швырнул повестку в суд на стол, не имеет ничего общего с постелью. Сию минуту они противники… а скоро станут родителями.

– Карсон и твой брат тоже, по отцу, – начал Грэм, негромко и твердо. Таким тоном он наверняка в суде заставляет судью и присяжных внимать каждому его слову. – Ему причитается часть имущества вашего отца.

– Мой отец жив, так что вопрос не ко мне, – возразила Ева.

– Ева, ты должна понять, что с Карсоном следует поступить по справедливости. Не позволь ненависти и твердолобости Саттона повлиять на тебя.

– Я не питаю ненависти к Карсону, – заяви ла Ева.

– Есть, но оно было составлено до того, как он узнал о существовании Карсона. – Грэм уперся ладонями в письменный стол и наклонился к Еве.

Руки у нее так и чешутся влепить ему пощечину, разорвать на кусочки повестку и бросить в лицо, как конфетти. Но она не даст волю чувствам.

– По-моему, твои две минуты истекли.