Тайфун

Пусть плотник берется за работу: там, внизу, надо прибить трехдюймовые планки вдоль палубы на корме и на носу, чтобы сундуки не сдвинулись с места во время плавания.

– Джакс, займитесь этим делом немедленно. Вы слышите, Джакс?

Оказалось, что китаец поедет до Фучжоу, будет вроде переводчика. Он клерк компании «Бан-Хин» и хотел бы осмотреть помещение для кули. Пусть Джакс проводит его на нос…

– Вы поняли, Джакс?

Джакс в соответствующих местах вставлял без всякого энтузиазма: «Да, сэр».

Потом он обратился к китайцу, который покорно засеменил за ним.

– Пойдем, Джон. Твоя смотреть. Твоя смотреть сколько хочет, – говорил китайцу Джакс, плохо усваивавший иностранные языки и сейчас немилосердно коверкавший англо-туземный жаргон.

Он указал на открытый люк.

– Каждый кули есть свой место спать. Понял?

Джакс, веривший в расовое превосходство, выглядел сурово, но не враждебно. Китаец грустно и безмолвно заглянул в темноту люка с таким видом, точно стоял у края разверстой могилы.

– Там, внизу, нет дождь, соображаешь? – объяснял Джакс. – А если хорошая погода, кули понемножку идет наверх, – с воодушевлением продолжал он. – Дышать свежий воздух.

Он выпятил грудь и раздул щеки, показывая, как они будут дышать свежим воздухом.

– Понял, Джон? Дышать: пфуу-у-уух. Хорошо, да? Постирушки там – все наверху, ням-ням тоже. Понял, Джон?

Он почавкал и выразительно покрутил руками, изображая стирку белья. Китаец, скрывая недоверие к этой пантомиме за сдержанным выражением с легкой примесью печальной, изысканной меланхолии, переводил миндалевидные глаза с Джакса на люк и обратно.

– Осень холосо, – безнадежным тоном произнес он и заскользил по палубе, ловко избегая попадавшихся на пути препятствий. Наконец клерк исчез, нырнув под строп с десятью грязными рогожными мешками, наполненными каким-то дорогим товаром и издававшими отвратительный запах.

Капитан Макуир тем временем поднялся на мостик и вошел в штурманскую рубку, где собирался дописать письмо, начатое два дня назад.

Его длинные послания всегда начинались словами: «Моя дорогая жена», и стюард не упускал возможности в них заглянуть в промежутках между мытьем пола и вытиранием пыли с хронометров. Эти письма интересовали последнего значительно больше, чем женщину, для которой предназначались; объяснялось это тем, что в них с мельчайшими подробностями изображались все события плавания «Нань-Шаня».