Последние войны

Столяр и им сам любовался, заходил то с одной стороны, то с другой, присаживался на корточки, так чтобы глаза его становились вровень со столешницей, но поверхность была идеально ровной. В столике не было изъяна. Вспоминался анекдот про еврейского портного, который две недели шил брюки.

«Еще немного и столяр не захочет отдавать столик, – подумал Сергей, – он поставит его перед входом в свою мастерскую, как демонстрационный товар, витрины то у него все равно не было, чтобы все видели, на что он способен».

Столяр расставался со столиком не без сожаления.

Бак у жестянщика забрали на четвертый день.

Чтобы перевезти свои покупки они нанимали на тележку с осликом. Не ездить же на такси за баком и столиком. Тогда ситуация как в фильме «Бриллиантовая рука» получилась бы. Там, где Мордюкова говорит, что наши граждане за хлебом на такси не ездят.

Знакомые журналисты, завидев Сергея и Игоря, останавливали их, спрашивали – где они купили столик, а когда они везли бак, то спрашивали – где его приобрели.

Сергей объяснял на пальцах, где находятся мастерские столяра и жестянщика.

– Надо бы тоже заказать, – раздумывали знакомые.

Сергей подумал, что он, пройдясь по улице со столиком и баком, обеспечил и столяра и жестянщика работой на несколько недель вперед. Можно к ним придти и содрать процент за рекламную компанию.

– Сколько стоит? – задавали следующий вопрос знакомые.

И тогда Сергей показывал пальцами толщину пачки денег, которую он отдал за столик – где-то сантиметра два, а за бак чуть побольше – два с половиной сантиметра.

Деньги то здесь считались как раз по толщине пачки. Но можно было подсчитать – сколько это. Итак, пачка в один сантиметр вмещает 100 купюр по 10 тысяч афгани каждая. Итого в сантиметре умещается ровно миллион афгани. Выходит, что за столик они отдали 2 миллиона афгани, а за бак – два с половиной, плюс минус несколько десятков тысяч.

– Не дорого, – кивали знакомые, посмотрев на чуть расставленные пальцы.

Привозить воду и дрова в свой недостроенный дом начальник тюрьмы отрядил двух автоматчиков. Одному из них было лет шестнадцать, а другому и вовсе не больше четырнадцати. Оружие здесь выдавали гораздо раньше, чем разрешалось в других странах сдавать на водительские права.

Начальник тюрьмы прослышал про приобретения своих постояльцев и в душе своей, наверное, радовался, что сдал им дом.