Дни, когда я плакала

Из-за нее высовывается голова его мамы.

– Мэтт?

Я выдергиваю из его руки свою.

– О, Куинн! – Она окидывает нас изучающим взглядом, улыбается. – Привет, милая.

– Здравствуйте, миссис Рэдд! – Я сажусь и расправляю платье.

– Ужин готов, – она прислоняется головой к двери. – Мы будем рады, если ты к нам присоединишься.

– Спасибо, но мне пора идти. Мама наверняка уже тоже что-то приготовила.

Это абсолютная ложь. Мама уже лет сто ничего для меня не готовила. Но я определенно не хочу оставаться на ужин у Мэтта, задающего все эти вопросы о моих чувствах к нему и о Дестани, – я не готова обсуждать ни то ни другое.

– Передавай привет Венди.

Я киваю, улыбаясь. Потом бросаю взгляд на Мэтта.

Он говорит:

– Я буду через минуту, мам.

– Ладно. – Она кивает мне: – Рада была тебя увидеть, Куинн.

– Я тоже.

Мэтт поворачивается ко мне с усталым видом.

– Ты ведь и вправду могла бы остаться на ужин. Я знаю, что твоя мама не готовит.

Я улыбаюсь.

– Мне надо проверить дом и убедиться, что он еще цел.

– Ты можешь хотя бы сказать, почему это такой секрет?

– Поверь мне, тебе и вправду лучше не знать! – Я стою на краю батута.

– От этого мне только еще сильнее хочется знать.

Я оглядываюсь на Мэтта.

– Я в платье. Ты не мог бы отвернуться?

Он бросает взгляд на мои голые ноги, потом вздыхает и закрывает глаза.

Я поспешно спрыгиваю с батута с телефоном в руке, придерживая юбку на случай, если его мама смотрит в окно. Надев шлепанцы, я говорю:

– Пока, Мэттли. Спасибо, что встретился со мной.

– Увидимся в школе.

Есть так много причин, почему я не могу рассказать ему, что произошло между мной и Дестани. И они переполняют мой разум, пока я иду домой, из-за этого мне так сложно думать, а еще сложнее не думать.

Короче, первая причина: если я ему расскажу, мне придется заново пережить прошлые выходные.

Вторая: если я ему расскажу, он поймет, какая она на самом деле, и это уронит ее в его глазах.

Третья: если я расскажу ему, а она не упадет в его глазах, тогда он упадет в моих глазах.

Четвертая: ему всё это может показаться не настолько серьезным, как мне.

Пятая: если в итоге он тоже сделает мне больно, я уже точно останусь совсем одна.

Мне нужно всё это записать, чтобы перестать зацикливаться, и тогда я избавлюсь от неуемного желания обернуться и всё ему рассказать, потому что, возможно, он и вправду поймет.

Шестая: он никогда не сможет полностью понять, как я себя чувствую, потому что он белый.