Я иду искать

Она не обращалась ко мне таким тоном, пока не родился Оливер. Его появление многое изменило. Теперь я порой забывала, что полюбила Мэдди раньше, чем Дэвиса, полюбила в тот же день, когда Шар семь лет назад притащила семейство Уэй в «Школу ныряльщиков». Шар сказала Дэвису, что его несчастному ребёнку нужно именно это – друзья, веселье, физическая активность. Ну и немного выступила в роли свахи, познакомив одинокую тренершу с симпатичным соседом в разводе. Но когда я впервые увидела Дэвиса, преподавателя экономики в наглухо застёгнутой рубашке и мокасинах, он показался мне занудой и занозой в заднице.

Моё сердце с первого взгляда завоевала девятилетняя Мэдисон, её щенячий пухленький животик, торчавший из-под маечки, и всегда нахмуренные брови.

Она так и не разучилась хмуриться и сейчас по полной использовала этот навык, а потом, громко топая, понеслась по лестнице в свою комнату, понятия не имея, что в подвале по-прежнему сидит пьяная в хлам компания любительниц литературы.

Я допила последний глоток джина с тоником, поставила стакан на кухонную стойку.

Ощутила, как алкоголь побежал по венам. Кажется, я в жизни так не напивалась. Никогда. Я открыла дверь в подвал и услышала, как они гогочут. Быстро захлопнула за собой дверь, начала спускаться, надеясь пропустить как можно меньше.

– Да все это делают, – сказала Тейт. – Просто некоторые врут, что не делают. Это не плохой поступок.

– Нет, нет, – перебила Панда, – не то чтобы я ханжа или ещё что-нибудь. Но просто Фрэнсис, он так редко хочет… ну вы понимаете.

Когда это бывает, всё отлично, да, но он просто, просто…

– Секс-верблюд, – закончила Ру как раз, когда я спустилась, и все расхохотались.

Четыре женщины сидели на полу в окружении покинутых стульев и чайного столика, заваленного сухими лаймовыми корками и бумажными тарелками с остатками хумуса и лукового соуса. Все сжимали в руках бокалы с моим драгоценным джином. Судя по тому, что осталось в бутылке, они уже пропустили по бокалу, может, и по два, пока я укладывала спать Мэдди.

– Какой верблюд? – спросила Лавонда. – Это его тотемное животное?

– Не, не, – сказала Тейт с самодовольным видом пьяного философа. – Я поняла. Она хочет сказать, что Фрэнсис… копит запас на чёрный день.

Все снова залились смехом. Меня видела только Ру. Она, как стрелка компаса, указывавшая на север, сидела лицом к лестнице. Лавонда – спиной ко мне, а Тейт и Панда, пьяные ведьмы востока и запада – боком. Глаза Ру зажглись, встретившись с моими.