Наша лучшая зима

Мэтту достаточно было просто посмотреть на нее невероятными нефритовыми глазами, и она за три удара сердца превращалась из невозмутимого финансиста в жадную развратницу. Ди-Эй не любила его, да и вообще едва знала, но, черт возьми, она так хотела прижаться к нему губами, почувствовать его пальцы во всех самых потайных уголках ее тела.

«Не подавай виду! Держи себя в руках! Ты же крутая!» – приказала себе Ди-Эй.

– Я думала, ты не сможешь прилететь, – сказала Ди-Эй, злясь на себя за радостные нотки в голосе.

«Да уж, ты – сама крутизна, Уинстон!»

– Мой клиент получил отсрочку.

Мэтт поднял руку и провел большим пальцем по ее губам. Он опустил глаза, скользнул взглядом по глубоко вырезанному бюстгальтеру, крошечным трусикам. Желание, вспыхнувшее в его глазах, очаровывало и возбуждало Ди-Эй. Когда тебя хочет сексуальный мужчина – это всегда возбуждает.

– Хороший наряд, Дилан-Энн, – сказал Мэтт, когда их глаза снова встретились.

Он был единственным человеком, кроме матери, который называл ее полным именем, но Мэтт произносил его с нежностью, а не с раздражением.

– Привет…

Это было все, что способна была выговорить Ди-Эй пересохшим и заплетающимся языком.

– И тебе привет.

Мэтт наклонился, но, когда их губы почти коснулись друг друга, замер. Он всегда так делал. Ди-Эй не знала, зачем он останавливался, но наслаждалась этими секундами головокружительного предвкушения. Она отчаянно жаждала его прикосновений, но любила оттянуть этот момент.

Наконец губы Мэтта коснулись ее губ, и это было как новое знакомство, смешанное с радостью узнавания. Дальше поцелуи превращались в лавину – неудержимую лавину страстного желания. Но этот первый всегда бывал очень нежным, но ничуть не менее сексуальным, чем следующие.

Ди-Эй понадобилась вся ее воля, чтобы оторваться от его рта, отодвинуться от его жаркого тела.

– Если мы немедленно не начнем одеваться, то опоздаем на свадьбу.

– Точно! У тебя осталось пятнадцать минут, чтобы навести красоту. Только постарайся не затмить невесту, – раздался сухой голос Дарби.

Ди-Эй выглянула из-за спины Мэтта. Ее подруги все еще были там, и обе выглядели недовольными. Ди-Эй поблагодарила Бога, что они видят только спину Мэтта, а не лицо и не его выражение.

– Эй, Мэтт, – окликнула его Дарби.

Мэтт закатил глаза.