Наша лучшая зима

Покинутая отцом и отвергнутая матерью, Ди-Эй не собиралась никому давать возможность разбить ее сердце еще раз. Она тщательно охраняла этот хрупкий орган.

Вот, например, Мэтт. Она любила проводить с ним уик-энд время от времени. Но когда мужчина заявляет тебе на Рождество, что какой-то клиент в Нидерландах для него важнее, – это всегда ранит. Мэтт был успешным адвокатом по правам человека, и, скорее всего, он помчался защищать политического беженца, которому грозит экстрадиция и тюрьма, или аборигена из племени, которое выселяют с его исконной территории.

Теперь ей придется одной идти на свадьбу подруги. Подруга была не особенно близкой, и Ди-Эй запросто могла бы пропустить ее свадьбу, но это был прекрасный повод сбежать из Бостона и избавить себя от череды дурацких рождественских мероприятий и навязчивых слащавых поздравлений.

Дарби пыталась утешить подругу:

– У вас обоих всегда работа на первом месте.

Наверное, это важно. А она не важна.

Ди-Эй вздохнула, взглянула на часы в нижнем углу монитора и сказала:

– Я пошла краситься, а то опоздаю в церковь.

Дарби нахмурилась и кивнула на платье.

– Только сначала сними его, а то заляпаешь.

Хороший совет. Они с близняшками дружили с детского сада, так что она совершенно спокойно раздевалась перед ними. Но это касалось только одежды. Открыть свою душу ей было гораздо сложнее.

Джули присвистнула.

– Пуш-ап, кружевной пояс и туфли на шпильках! Эдвардс понятия не имеет, что теряет.

– Имею.

Этот голос!

Ее сердце, глупое хрупкое сердце, бешено заколотилось.

Мэтт стоял в дверном проеме, прислонясь к косяку, и выглядел так непростительно сексуально, как… Как всегда. Высокий блондин с прозрачными зелеными глазами и золотистым загаром, он был похож не на юриста, славящегося стальной хваткой, а скорее на фотомодель, рекламирующую солнце, море и секс.

Ди-Эй едва сдержалась, чтобы не кинуться к нему и не начать срывать с него одежду. Ей отчаянно хотелось стянуть с него ослепительный бежевый пиджак, рвануть рубашку так, чтобы пуговицы во все стороны полетели, расстегнуть ремень, запустить руку в его джинсы и почувствовать, какой он горячий и как твердеет в ее руке…

Так было всегда.