Пир стервятников

Я нынче проигрался в «Клетчатой доске», а последнего оленя истратил на ужин. Молочный поросенок в сливовом соусе, начиненный каштанами и белыми трюфелями. А у вас тут что?

– Вареная баранья нога, – неохотно пробурчал Молландер. – На всех.

– Уверен, это сытное блюдо. Сын лорда должен быть щедрым, Сфинкс. Ты, кажется, получил свою медь? Я бы выпил за это.

– Я угощаю только друзей, – не переставая улыбаться, ответил Аллерас. – И я не сын лорда, я тебе уже говорил. Моя мать была простая торговка.

Карие глаза Лео сверкали от вина и от злости.

– Твоя мать была обезьяна с Летних островов. Дорнийцы любят всякую тварь, лишь бы дырка на нужном месте была. Не обижайся – ты хоть и черен, но все-таки моешься, не то что наш Чушка. – И он махнул рукой в сторону Пейта.

Дать бы ему кружкой по морде, да так, чтоб сразу половину зубов выбить. Чушка Пейт-свинопас – герой бесчисленных озорных историй, добродушный олух. Его глупость на поверку оборачивается хитростью: он побивает жирных лордов, надменных рыцарей, елейных септонов, а в конце концов садится на высокое место лорда и спит с рыцарской дочкой.

Аллерас больше не улыбался.

– Извинись сейчас же, – сказал он.

– Не могу – очень уж в глотке сухо.

– Ты позоришь свой дом каждым словом, которое произносишь. И Цитадель позоришь – одним своим пребыванием среди нас.

– Да, да. Поставь же мне вина, чтобы я мог смыть свой позор.

– Я когда-нибудь вырву твой поганый язык, – посулил Молландер. – С корнем.

– Тогда мне нечем будет вам рассказать о драконах. Наш дворняга не соврал: дочь Безумного Короля жива, и у нее вывелось три дракона.

– Три? – ахнул Рун.

– Больше двух, меньше четырех. – Лео потрепал его по плечу. – На твоем месте я погодил бы держать экзамен на золотое звено.

– Оставь его в покое, – сказал Молландер.

– Как скажешь, о благородный Прыг-Скок.

– Мнение Марвина мало что значит, – поджал губы Армин. – Архимейстер Перестин первый скажет тебе об этом.

– Архимейстер Раэм тоже так говорит, – вставил Рун.

– Море мокрое, солнце теплое, – зевнул Лео, – а наша верхушка на дух не выносит мастифа.

У него для каждого прозвище припасено.