Буря мечей

Я не стану ее бесчестить.

– Ты теперь вольный человек, а Игритт вольная женщина. Какое бесчестье в том, что вы будете спать вместе?

– У нее может родиться ребенок.

– Надеюсь, что так. Крепкий парнишка или озорница-девчушка, отмеченные поцелуем огня, – что в этом плохого?

Джон не сразу нашелся с ответом.

– Этот мальчик… этот ребенок был бы бастардом.

– А разве бастарды рождаются слабее других детей? Что они, не жильцы на этом свете?

– Нет, но…

– Ты сам родился бастардом. А если Игритт не захочет ребенка, она пойдет к какой-нибудь лесной ведьме и выпьет чашу лунного чая – это уж будет ее дело, не твое.

– Не стану я плодить бастардов.

Тормунд покачал косматой головой.

– Экие же вы дурни, поклонщики. Зачем же ты украл эту девушку, если не хочешь ее?

– Украл? Я?

– Ты, ты. Ты убил двух мужиков, которые с ней были, и утащил ее – как же это еще назвать?

– Я взял ее в плен, только и всего.

– Ты заставил ее сдаться тебе.

– Да, но… Тормунд, клянусь тебе, я к ней не прикасался.

– Ты уверен, что тебе ничего не отрезали? – Тормунд повел плечами, как бы не в силах понять подобного сумасбродства. – Ну что ж, теперь ты вольный человек, но если девушка тебе не нужна, то найди себе медведицу. Если мужчина не пользуется своим естеством, оно усыхает – захочешь однажды посикать, а его и нету.

Джон опять-таки не нашел, что ответить. Неудивительно, что в Семи Королевствах вольный народ почти не считают людьми. Они не знают, что такое закон, честь и даже простое приличие.

Они постоянно воруют друг у друга, совокупляются, как животные, предпочитая грех честному браку, и населяют мир незаконнорожденными детьми. Но Джон успел уже привязаться к Тормунду, этому мешку вранья и бахвальства, и к Длинному Копью тоже. А Игритт… нет, об Игритт лучше не думать.

Среди одичалых, кроме Тормунда и Длинного Копья, встречаются и другие – вроде Гремучей Рубашки и Плакальщика, которым перерезать человеку глотку все равно что плюнуть. У них есть Харма Собачья Голова – приземистая бочка со щеками, как глыбы белого мяса, ненавидящая собак и убивающая по одной каждые две недели, чтобы нацепить на свое копье свежую голову.

Есть безухий магнар Стир, которого собственное племя, тенны, считает скорее богом, чем лордом. Есть маленький, как мышка, Варамир Шестишкурый, ездящий верхом на свирепом белом медведе, в котором будет тринадцать футов росту, если он встанет на задние лапы; и эту пару повсюду сопровождают трое волков и сумеречный кот.