Любовь на полях гнева

– А вот и Гаргуф! – быстро отвечала она. – Он вам все скажет.

Обернувшись, я увидел поднимавшегося по лестнице управляющего. Лицо его было решительно и угрюмо. В одной руке он держал канделябр, в другой – пистолет. Я вновь спросил, сколько людей в его распоряжении.

– Здесь все, – упавшим голосом отвечал он, делая вид, что мое присутствие вовсе не удивляет его.

– Только-то?

– Было еще трое. Но двери оказались незапертыми, и они ушли.

– Мадемуазель должна сейчас же удалиться отсюда, – проговорил я поспешно.

– Как это сделать? – равнодушно спросил Гаргуф.

– Через ворота в парк.

– Но они уже там. Дом окружен со всех сторон.

Я вскрикнул от отчаяния, и в следующий момент, как подтверждение его слов, раздался сильный удар в парадную дверь, прокатившийся гулким эхом по всему дому. Вслед за первым ударом послышался второй, третий…

– Вы должны спрятаться, – прошептал я мадемуазель. – Есть же здесь какое-нибудь место для этого… Вы…

– Я не желаю прятаться, – резко отвечала она.

Ее лицо было по-прежнему бледно, и только глаза горели как уголья.

– Это наши люди, и я буду говорить с ними, – продолжала она, храбро двинувшись вперед. – Если они осмелятся…

– Она с ума сошла! – воскликнул я. – Есть еще возможность спастись. Откройте окно!

Я уже хотел отдернуть занавеску, как вдруг передо мной очутился Гаргуф. Он схватил меня за руку и спросил:

– Что вы хотите делать?

– Я сам хочу говорить с ними из окна.

– Они не будут вас слушать.

– Все-таки я хочу попробовать. А это что еще такое?

– Это два охотничьих ружья маркиза. Возьмите одно, а я возьму другое. Мы, по крайней мере, не пустим их на лестницу.

Я машинально забрал одно из ружей. Дверь трещала под градом ударов. Снаружи неслись дикие завывания толпы. Помощи ждать было неоткуда приблизительно в течение целого часа.

– Неужели ты не боишься? – спрашивал я его, зная, как притеснял он крестьян и в течение многих лет всячески злоупотреблял своей властью над ними.

– Ты останешься при мадемуазель? – продолжал я, чувствуя, как его присутствие возвращает мне самообладание.

В ответ он схватил мою руку, словно железными тисками, и более я не расспрашивал его.