Неоконченные предания Нуменора и Средиземья

 – У Ангбанда и без меня довольно прислужников. Если другие не согласны дать такую же клятву, я стану жить один.

Тут Белег открыл глаза и приподнял голову.

– Не один! – сказал он. – Выслушай наконец мои вести. Ты не изгнанник, и напрасно носишь ты имя Нейтан. Все твои вины прощены. Тебя искали целый год, чтобы с честью призвать тебя вернуться на службу к королю. Нам очень не хватает Драконьего Шлема.

Но Турин не очень обрадовался этим вестям, и долго сидел молча: когда он услышал слова Белега, на него снова пала тень.

– Подождем до завтра, – вымолвил он наконец. – Тогда я решу. Как бы то ни было, завтра надо уходить отсюда – не все, кто ищет нас, желают нам добра.

– Добра нам никто не желает, – проворчал Андрог и косо глянул на Белега.

К утру Белег уже пришел в себя – в те времена эльфы выздоравливали быстро. Он отвел Турина в сторону.

– Я думал, ты обрадуешься, – сказал он. – Ты ведь вернешься в Дориат?

И Белег принялся уговаривать Турина вернуться. Но чем больше он настаивал, тем больше упрямился Турин.

– Значит, я не ошибался, считая Маблунга своим другом?

– Скажи лучше, другом истины, – ответил Белег, – и это вышло к лучшему. Но почему же ты не сказал ему, что Саэрос первым напал на тебя? Все могло бы выйти по-другому. И теперь ты бы с честью носил свой шлем, а то опустился до такого, – добавил он, покосившись на разбойников, развалившихся у входа в пещеру.

– Быть может – если для тебя это значит «опуститься», – сказал Турин. – Быть может. Но вышло так. У меня слова застряли на губах. Он еще ни о чем меня не спросил, а в глазах у него читался укор за то, чего я не совершал. Да, прав был король эльфов – я высоко возомнил о себе. И не откажусь от этого, Белег Куталион. И гордость не позволит мне вернуться в Менегрот, где все будут смотреть на меня с жалостью и снисхождением, как на нашалившего и повинившегося мальчишку.

Белег встревожился.

– Чего же ты хочешь? – спросил он.

– Быть свободным, – ответил Турин. – «Будь свободен», – пожелал мне Маблунг на прощанье. Думается мне, что Тингол не будет настолько великодушен, чтобы принять моих товарищей по несчастью; а я с ними теперь не расстанусь, пока они не пожелают расстаться со мной.