Тринадцать месяцев

Давай все осмотрим и будем выбираться.

Мы разошлись по комнатам. Я попал на кухню, проверил ящики – тут было чем поживиться. Консервированные продукты, крупы, сахар. Я уже собрался проверить холодильник, когда услышал, что меня зовёт Владимир.

Он стоял в небольшой комнате с коврами на стенах, по которым были развешаны иконы и старые фотографии в рамках. В темноте я не сразу понял, на что он смотрит.

Она сидела в кресле, укрывшись вязаным пледом. Старухе было за семьдесят, и она была мертва. Володя обернулся.

– Тут есть камин и полно дров. Она не разводила огонь.

– Похоже, замерзла.

– Что тут еще есть?

– Под лестницей запасные газовые баллоны с пропаном.

– Сможем использовать?

– Мы их не довезем, они провалятся под снег.

– Жаль.

– Она не разобралась, как переключить вентиля на бойлере. С ней был кто-то ещё, потом ушёл и не вернулся.

– С чего ты взял?

– Она не могла жить тут одна. Кто-то должен был управлять всем этим хозяйством. Они не могли ее бросить одну в доме, и снег не упал на нас внезапно.

Ее бы успели вывезти. А если она здесь, значит, был еще минимум один человек. Застрял тут вместе с ней.

Я вздохнул.

– Возможно, если бы мы пришли сюда вчера, она была бы ещё жива.

– Возможно. Теперь это уже не важно. Заканчиваем осмотр и возвращаемся – если мы сюда тащились сорок минут, обратно с грузом будем добираться полтора часа.

Мы снова разошлись. Нашли надувную ватрушку – тюбинг, комплект горных лыж, от которых взяли палки, ещё один маленький баллон с пропаном и газовую походную плитку.

Выбравшись снова на балкон, мы погрузили припасы и вещи, упакованные в наволочки от подушек, на ватрушку и двинулись назад.

С лыжными палками перемещаться было значительно удобнее, а может быть, у нас уже появился небольшой опыт, но мы добрались назад за полчаса. Слуховое окно теперь стало заметно ближе. Владимир забрался в дом и вынес длинную металлическую трубу, которой мы нарастили дымоход. Затащив внутрь вещи, мы разожгли камин, завели генератор и снова попытались поймать телесигнал.

Канал по-прежнему транслировал утреннее сообщение. Я заварил чаю на походной конфорке.

– Что теперь?

Он пожал плечами.

– Ничего. Мы в осаде.

Владимир был военным в отставке и часто использовал подобные термины. Я спросил:

– А чем сейчас занимаются твои коллеги, интересно?

– Тем же, чем мы. Сидят и не дергаются.

– А это правильная стратегия, как считаешь?

– Это стратегия выживания.