Слабым здесь не место. Охота

Весь последующий лик, вплоть до отхода ко сну, прошел для него как в тумане. Хотя скорее это походило на плотную стену медленно опадающего снега, скрывающего мир от тебя.

Или тебя от мира.

Минуло четыре лика. Все повторялось раз за разом с незначительными изменениями. Подъем, работы, тренировки, снова работы, перерыв на прием пищи. Жизни в крепости учились на ходу.

Тархельгас всегда оказывался среди слабейших или в самом конце. Ничего не помогало. Его прошлые навыки, знания, даже сама жизнь – в долинах все оказалось пустым звуком.

Он никак не мог собраться. Повторял себе, что не должен был находиться здесь. В каждом движении, редком слове прослеживалось недовольство, протест, слабые зачатки бессмысленной борьбы, и все это росло, разрушая изнутри. Тархельгаса, не считаясь с происхождением, отправляли на сложные и самые мерзкие работы, не достойные касты Тибурон, так что к ночи он валился с ног.

Однако к концу седьмого лика голоса в голове, живущие по собственным законам, услужливо напомнили, вселив тень надежды, что он сможет привыкнуть даже к этому.

Тархельгас не поверил. Не смог успокоиться.

Засыпал от усталости, но до последнего в нем клокотала злоба на всех, начиная с Астисии и заканчивая крепостью. Одна сломала его судьбу, другая строила иную, которую он принять не мог. Там, где ему придется всю последующую жизнь промерзать в богами забытом месте, оставаясь при этом никем.

Так он засыпал каждую ночь, до последнего надеясь, что произошедшее после театра – кошмарный сон.

Тархельгас подорвался с кровати, пытаясь сделать вдох, но спазм, сковавший тело, лишил его такой возможности.

Ведро ледяной воды в лицо вырвало его из неспокойного сна, но сейчас он бы с радостью вернулся обратно в свои кошмары, будь такой выбор. Парень просто потерялся, не понимая, что происходит, ровно до того момента, как братья Стиуриды, которые должны были уже уехать, рывком вырвали его из койки, потащив за волосы по полу.

Тархельгас пытался сопротивляться, отбивался, сдирая кожу с локтей и колен, но побороть Арихарда не смог. Он видел, как от шума стали просыпаться другие новобранцы. Возможно, хотели помочь. Однако один четкий приказ сержанта Карбха заставил их вернуться по койкам.

Братьям он не препятствовал.

А те продолжали тащить парня через казарму, пока пинками не вытолкали его на улицу в промокшем белье на снег, что кусал не хуже зверя, бродившего по долинам.