Слабым здесь не место. Охота

Боль должна была быть невыносимой, но голоса лишили его возможности сдаться. Только борьба.

Он перевернулся, не чувствуя ничего, кроме жгучей ярости, и стал ползти по земле в попытке добраться до меча.

Сержанту пришлось придавить парня ногой в надежде остудить горячий пыл.

И снова Тархельгас вернулся в грязь. Ему стало сложно дышать. Голоса начинали глохнуть. Хор замолкал. Заставлял успокоиться, потому как, продолжи он бороться еще хоть немного, то погибнет, что противоречило его естеству.

Главное – выжить.

Он начинал чувствовать боль в руке, спине, груди, холод земли на лице и то, как не хватало воздуха. Однако Тана продолжал держать его.

– Дхаирдэ, – раздался командный голос старшего Стихилеса, – всех в строй. Этого, – кивок в сторону Тибурона, – тоже.

Тана тут же отошел в сторону, отпустив парня, который медленно перевернулся на спину, пытаясь отдышаться.

– Учим его манерам, – пояснил лейтенант, но Стихилесу словно и дела не было до увиденного.

– Что мы имеем?

– Всем нужна практика, но в общих чертах понятно и так.

– Тогда первый десяток из лучшего, что вы увидели, на усиление патруля в деревне, второй десяток – на южную стену. Третий пусть приведет в порядок свои казармы. Их сон сегодня напрямую зависит от этого.

Стихилес отдавал четкие приказы, наблюдая за строем, в который только что встал побитый Тибурон.

– Оставшихся – самых слабых – в ущелье. Расчистить проход. Снег не растает сам по себе.

На этих словах окончательно замолчали все стражи, сержанты, и даже Дхаирдэ поразился услышанному.

– Новобранцев за стену? В первый же лик?

– Слабым здесь места нет, – напомнил лейтенант слова капитана. – Пусть запомнят это.

Никто не был готов оспорить приказ Стихии, в том числе и Дхаирдэ. Лейтенант отдал сержантам команду делить новобранцев согласно поставленным задачам.

6

Тархельгас оказался среди слабейших.

Его и тринадцать новобранцев под прикрытием двух десятков опытных стражей с земли и стольких же со стен отправили расчищать снег на возвышенности, где стояла крепость.

Он уже не задавался вопросами, зачем они копали снег только вблизи врат и почему дорогу, ведущую в ущелье, оставляли нетронутой. Не понимал, несмотря на все истории, что слышал о долинах, чем так опасны работы за стеной и к чему поставили столько стражников для их защиты. Тархельгас просто копал, переживая раз за разом каждый момент своего унижения, и пытался отстраниться от нестерпимой боли после боя с сержантом Тана.