Тень богов

Варг подтянул ноги к животу, оттолкнулся и с рычанием бросился на Эйнара, проскочил между его ног и оказался позади врага. Здоровой рукой он врезал Полутроллю по почке, а потом пнул в бедро, заставляя опуститься на колено.

В толпе вокруг воцарилась тишина, словно все зрители враз задержали дыхание, а затем последовал громогласный рев.

Эйнар ударил назад, не глядя, и зацепил подбородок Варга. Это был уже не такой сильный удар, прошедший по касательной, но его хватило, чтобы снова свалить Варга на землю.

Варг перекатился, уворачиваясь, обхватил лодыжку Эйнара, когда подошва сапога врезалась в грязь, и сжал изо всех сил.

– Отпусти, маленькая дрянь! – рычал Эйнар и тряс ногой, но Варг держался крепко. Теперь боль вспыхивала в его теле повсюду, и Варг почти уже терял сознание. Он раскрыл рот как можно шире и впился в ногу Эйнара, пытаясь сквозь суконные обмотки и ткань штанины добраться до плоти, прокусить икру.

Эйнар зарычал.

Варг почувствовал, как в горло ему сочится струйка крови, и сжал челюсти еще сильнее. Тут рык Полутролля превратился в вопль.

Эйнар резко застыл, перестав дергать ногой, и Варг увидел – одним глазом – что к его лицу приближается кулак. Он сжал зубы еще сильнее.

В голове его полыхнуло белое пламя.

Боль. Словно молоты бьют внутри черепа. Бок пронзают кинжалы. В плоть руки глубоко воткнуты иглы. Он попытался открыть глаза, но не сумел.

Я что, умер? Это Вергелмир, покои Лик-Рифы? Или какой-то озорной призрак заштопал мне веки?

Еще боль, волной по всему телу, сильнее всего в голове, ребрах, руке… Звук, бормотание воды. Он застонал и перекатился на спину, отплевываясь от набившегося в рот песка, поднял здоровую руку к глазам и нащупал нечто липкое, покрытое ломкой корочкой. Застывшая кровь. Он вытер ее и сумел разлепить веки.

В вышине плыли луна и звезды, призрачными пятнами на мертвенно-черном небе.

Значит, я жив.

Несколько мгновений он оставался беспамятным: не понимал, где находится и что с ним произошло.

Он облизнул зубы и покрытые струпьями губы, ощутил на языке вкус соли и металла, сплюнул кровь на песок.

Не только кровь.

Ему вспомнился тревожащий душу звук, некий мужчина ревел от боли.

В его сознании возник образ огромного кулака, несущегося в лицо. А затем память обрушилась на него, словно вода из прорвавшейся плотины.