Виноваты звезды

Был облачный день, типичный для Индианы, когда уютная погода словно обволакивает вас. Весь дворик занимали мои детские качели, мокрые и жалкие.

Огастус снял трубку на третьем гудке.

– Хейзел Грейс, – сказал он.

– Добро пожаловать в сладкую муку чтения «Царского…» – Я остановилась, услышав в трубке громкие рыдания. – Ты чего? – опешила я.

– Я-то ничего, – отозвался Огастус. – Но у Айзека, похоже, декомпенсация. – В трубке раздался вой, похожий на предсмертный крик раненого животного. Гас уговаривал Айзека: – Друг, друг, от Хейзел из группы поддержки тебе будет лучше или хуже? Айзек, слушай меня! – Через минуту Гас попросил: – Можешь подъехать ко мне домой минут через двадцать?

– Конечно, – ответила я и нажала отбой.

По прямой на машине от моего дома до Огастуса ехать было бы минут пять, но по прямой ехать нельзя, потому что между нами парк Холидей.

При всех географических неудобствах я люблю парк Холидей. Когда я была маленькой, я плескалась с папой в Уайт-ривер, ожидая чудесного момента, когда он подбрасывал меня в воздух, вот просто отбрасывал от себя, и в полете я раскидывала ручонки, папа тоже расставлял руки, и я видела, что никто меня не ловит, и мне и папе становилось ужасно страшно и весело, и я, болтая ногами, плюхалась в воду и выныривала невредимой, и течение относила меня обратно, и я просила: еще, папочка, еще!

Я остановилась у дома рядом со старой черной «тойотой»-седаном, принадлежавшей, как я поняла, Айзеку.

– Просто Хейзел, – сказал он. – Рад тебя видеть.

– Огастус попросил, чтобы я приехала.

– Да, они с Айзеком в подвале, – оттуда донесся вопль. – Это Айзек, – печально покачал головой папа Гаса. – Синди не выдержала и решила проехаться. Эти звуки… – задумался он. – Ну, тебя, наверное, ждут внизу. Поднести тебе, э-э, баллон?

– Нет, я справлюсь. Спасибо, мистер Уотерс.

– Марк, – поправил он.

Я немного боялась спускаться – я не очень люблю слушать безутешные истерики.

– Хейзел Грейс, – произнес Огастус, услышав мои шаги. – Айзек, к нам спускается Хейзел из группы поддержки. Хейзел, позволь осторожно напомнить: у Айзека как раз приступ психоза.

Огастус и Айзек сидели на полу за игровыми стульями в форме ленивой буквы L, глядя снизу вверх в гаргантюанских размеров телевизор. Экран был поделен между Айзеком слева и Огастусом справа.