Оно приближается…

– Я не…

– Вот то-то и оно! Не думал и не смотрел! – Гриб торжествующе вскинул руку.

– А что случилось? – Юноша попытался встать, но тут же замер – его ногу опоясывали колючие ветки лжемалины.

– Ага! Больно? – продолжал неистовствовать мухомор. – Как других давить, так это ты мастер, а как отвечать за свои преступления, так сразу притих!

– Да в чем дело-то? – разозлился Эйрвон, пытаясь распутать шипастые плети.

– И он еще спрашивает! Нашел место выгуливать своих зверюг! Тут тебе не площадка для дрессировки.

Юноша наконец выпутался из лжемалины и сел, потирая искусанную ногу.

– Ты вообще знаешь, кто я такой? – Гриб упер руки в бока.

– Я не знаю, кто ты такой, и знать не хочу, – вспылил Эйрвон. – Меня только что чуть не сожрали, и если ты не перестанешь на меня орать, я сварю из тебя суп и дам ему прокиснуть. Понятно?

Гриб раскричался так, что слов разобрать не удавалось. Одновременно он стремительно увеличивался в размерах и менял форму. Через несколько секунд перед Эйрвоном предстал могучий дуб с корнями-ногами и весь покрытый мухоморами.

– Я Мускариний, король грибов. Меня никто прежде не грозил сварить в супе! – Дерево указало веткой на юношу.

Эйрвон нервно обернулся, словно ища поддержки, но, кроме замершего в полуобморочном состоянии Каймота, рядом никого не было.

– Ну, я, г-хм… не чтобы… – не своим голосом начал он.

– Я нарекаю тебя Брокен Боу. В самой решающей битве своей жизни ты промахнешься, твоя стрела не достигнет цели.

С этими словами дерево-гриб исчез. Каймот пришел в себя и удрал, а Эйрвон долго еще сидел на холодной земле, силясь осмыслить случившееся.

С тех пор все стали называть Эйрвона Брокеном. Все, кто растил его и воспитывал долгие годы, все, кто встречал раньше или просто слышал о нем. Имя, данное мальчику эльфами, было забыто, словно и не существовало вовсе. Возможно, единственным человеком на свете, способным ответить лучнику на его вопросы, был Абракадабр.

* * *

Зигмунд впал в ту фазу опьянения, когда мозг уже перестает работать, а конечности, избавившись от опеки старшего брата, приобретают исключительную двигательную активность. Старый, покрытый пылью музифон принял в себя плоский кристальный диск с лирическими мелодиями и заскрипел шестеренками, пытаясь выдуть его содержимое через конусообразную медную трубу.