Путешествия Гулливера

Мне ничего не стоило раздавить этих нахалов кулаком или разбить их об землю. Но в настоящем моём положении это повлекло бы за собой очень неприятные последствия. Тогда я придумал другой способ, которым и решил их наказать. Я придал своему лицу зверское выражение и, спрятав пятерых злодеев в карман, поднёс шестого ко рту с таким видом, точно собирался проглотить его целиком. Стоявший вокруг народ не сводил с меня глаз и следил за каждым движением. Когда я раскрыл рот, в толпе пронёсся крик ужаса, а бедный человечек, которого я держал в руках, извивался как вьюн, издавая жалобный писк.

Попугав лилипута и тем достаточно наказав его, я осторожно разрезал перочинным ножом верёвки, которыми он был связан, и возвратил ему свободу. От радости он стал прыгать и кружиться, как безумный, а народ пришёл в восторг, кричал и рукоплескал мне. Точно так же я поступил и с остальными пленниками. К величайшему своему удовольствию, я заметил, что мой великодушный поступок произвёл хорошее впечатление на собравшуюся толпу. Впоследствии он оказал мне услугу при дворе короля.

На моё счастье, о моём милосердии доложили монарху, очень кстати, в одну из критических минут моей жизни.

Когда наступила ночь, я вполз в храм и улёгся, как мог, на жёстких каменных плитах пола. Целые две недели я должен был спать на голых камнях; немало неудобств пришлось мне испытать на своём жёстком ложе. В конце второй недели мне дали постель, которая была изготовлена и доставлена по особому повелению короля. На постель пошло 600 матрацев туземцев, тем не менее не могу сказать, что она была очень мягкой.

Однако в сравнении с моей прежней постелью она всё же казалась мне настоящим пуховиком, и я, несмотря на некоторые неудобства, в первый раз превосходно выспался.

Слух обо мне быстро разнёсся по всей стране. Из всех провинций народ толпами шёл смотреть на меня. Вскоре города и деревни совсем опустели, и король, боясь, что земледелие и промышленность придут в упадок, издал строгий приказ, чтобы никто не смел приближаться к моему жилищу на расстояние пятидесяти шагов без особого на то разрешения статс-секретаря.

Это немного удержало наплыв зевак, и меня меньше беспокоили. Легко себе представить, как надоели мне эти маленькие люди, с утра и до глубокой ночи глазевшие на меня, как на чудовище.

Так, без особенных забот, жил я изо дня в день, не подозревая, что своим пребыванием причиняю немало затруднений двору. Мудрый королевский совет никак не мог решить, что делать со мной в дальнейшем.