Иоганн Кабал, детектив

Незадачливый Майсснер остался в закутке ангара, связанный и с кляпом во рту. Кабал надеялся, что, когда его отыщут, «Принцесса Гортензия» будет уже далеко. Последние несколько месяцев его беспокоили странные приступы, которые, как впоследствии выяснилось, оказались уколами совести. Сие нежелательное качество мешало абсолютно логичным поступкам, которые прежде Кабал совершал с завидной регулярностью. Однако на этот раз совесть, видимо, учла род занятий герра Майсснера и сидела себе тихонько, как мышка, пока Кабал запихивал ему в рот грязную тряпку и связывал, ни капельки не заботясь о его комфорте.

Даже у совести есть пределы. Он, впрочем, ненадолго засомневался, когда вводил Майсснеру модификацию антиразлагателя, которую использовал на императоре. В четырех из семи случаев она вызывала состояние глубокой комы на неделю. В оставшихся трех еще до истечения срока пациент оказывался мертв, как санскрит. Кабал рисковал, но если план не сработает, то мертвецом станет уже он. Так что он готов был пойти на такой шаг.

От пистолета, увы, пришлось избавиться. Кабал сомневался, что сотрудники таможни распознают в трости оружие, да и не особо беспокоился по этому поводу – Миркарвия есть Миркарвия. Свой выкидной нож он обнаружил на дне саквояжа, где тот преспокойно лежал себе, и переложил его в чехол с хирургическими инструментами, чтобы избежать вопросов. А вот револьвер с прикладом, инкрустированным гербом Марша?ла, мог вызвать подозрения. Кабал не сумел бы легко объяснить, откуда тот взялся, поэтому даже и не думал пытаться – так пистолет оказался на дне метровой бочки с отработанными маслами.

В нем все равно оставался всего один патрон.

Кабал поднялся и отправился к стойке, чтобы уточнить информацию о рейсе, а также удостовериться, что его миркарвианский акцент звучит убедительно. Он взял за основу аристократический протяжный выговор Марша?ла и попытался добиться впечатления, будто он третий сын мелкопоместного дворянина, которого сплавили на госслужбу после того, как старшие братья получили хорошие хлебные должности.

Женщина за стойкой проверила его билет. Ей приходилось иметь дело с герром Майсснером чуть раньше, но она уже вытеснила детали той встречи из памяти настолько, что приняла одного высокого надменного блондина за другого. Кроме того, ее нисколько не смутил акцент, что успокоило Кабала.

– Полет до Сенцы занимает два дня, сэр. Там предусмотрена приятная остановка на вечер. В Катамению вы прибудете на следующий день в полдень.