Тайна леди

 – Робин показал в сторону ближайшей арки: – Если бы мы прошли туда, нас бы никто не видел и мы могли бы обсудить ваше освобождение из заточения.

– Тут нечего обсуждать. – Она опять попыталась уйти.

И опять он преградил ей путь:

– Разговор никому не повредит.

Она нахмурилась. После еще одного крика она красноречиво воздела руки к небу и поспешила в арку. Робин последовал за ней, восхищаясь ее грациозными движениями.

Ее серое одеяние зацепило увядающую розу, разбросав лепестки, но один остался на нем. Когда Робин снял его, она резко обернулась, чтобы отчитать его, рука поднялась, чтобы указать или ударить.

Он показал ей лепесток. Она успокоилась, но он стал распаляться. В своем легчайшем прикосновении он почувствовал трепет осведомленности, и теперь ее щеки порозовели. Никакая она не монахиня.

Он смял лепесток и предложил ей насладиться ароматом, но Кокетка, ревнивое создание, взвизгнула.

Сестра Иммакулата вздрогнула, потом удивленно посмотрела:

– Что это?

– Кокетка, – ответил он. По-французски это имя означало «маленькая безделушка».

 – Не обращайте на нее внимания.

Женщина погладила собачку по голове. Робину был знаком этот эффект. Ведь он завел Кокетку, чтобы соблазнить одну даму в Версале, где эта порода была на пике моды. Он достал собачку, готовый использовать все средства.

– Какая хорошенькая!

– Позвольте мне подарить ее вам.

Она отпрянула, нахмурившись.

– Как вы бессердечны!

– Мое жизненное предназначение – исполнять все желания дам. – Он улыбнулся ей.

 – Идемте в гостиницу, сестра Иммакулата, и вы расскажете мне о вашем предназначении.

Она резко выдохнула. Может быть, он поторопился, зашел слишком далеко? Но еще один крик хозяйки заставил ее повернуться и поспешить в арку. Они оказались в маленьком садике, из которого еще одна дверь вела в фойе гостиницы.

– Слишком публично, – сказал он, касаясь ее руки, чтобы направить ее в пустую гостиную. Она резко пошла вперед, чтобы избежать его прикосновения. Он вошел следом, но не закрыл дверь.

Пока. Есть же та старая сказка о принцессе и горошине. Он обычно обнаруживал, что такая чувствительность к его прикосновению указывает на женщину, которая создана для наслаждения.

– Итак, сестра, – мягко произнес он, – ваши желания?

– Как вы смеете так говорить? Вы не выказываете никакого уважения к моему одеянию.

– Это такое унылое платье. Но, – добавил он, подняв руку в знак примирения, – я всего лишь имел в виду ваши пожелания относительно вашей ситуации.