Тайны ночи

Представляете, он лежал прямо на обочине! – В голосе Розамунды послышалось неприкрытое удивление. – Надо снять с него мокрую одежду.

– Разумеется, – согласилась женщина, закатывая рукава. – Пойдем, Милли.

Тучная Милли, до сих пор расслабленно сидевшая в кресле, теперь встрепенулась.

– Отдыхай, Милли, – бросила Розамунда, – я помогу сама. – Миссис Акентвейт посмотрела на нее, осуждающе сдвинув брови, – то ли потому, что та баловала служанку, то ли потому, что собралась иметь дело с голым мужчиной, и Розамунда сочла нужным добавить:

– Я замужняя женщина, миссис Акентвейт.

 – На самом деле за восемь лет супружеской жизни Розамунда ни разу не видела мужского тела. – И потом, разве у вас нет служанки? Ведь ваши дочери обзавелись семьями.

– Джесси ложится спать на закате, миледи. Я настаиваю на этом, потому что вставать ей приходится тоже вместе с солнцем. Мы и сами уже отходили ко сну. – Судя по всему, она намекала на то, что добропорядочные люди не шастают по дорогам после захода солнца.

Розамунда пропустила мимо ушей резкую отповедь экономки, ибо та в общем-то бранилась беззлобно, и сняла перчатки, шляпку и плащ. Потом после некоторого раздумья стянула с головы кружевной чепец с оборками, закрывавший ее щеки. Здесь не было посторонних, и все же она провела пальцем по своему самому большому шраму у правого глаза. Что, если незнакомец придет в сознание и увидит, как она склонилась над ним?

Слегка поежившись, она опустилась на колени и помогла экономке развернуть одеяла.

Миссис Акентвейт приподняла мужчину за плечи, а Розамунда стала стягивать с него мокрую одежду – сюртук, жилет, галстук и рубашку.

Она разгорячилась и запыхалась от усилий, а он по-прежнему лежал без движения. Вместе с миссис Акентвейт девушка энергично растерла его грубым полотенцем и обрадовалась, когда он задрожал. Зубы его выстукивали дикую дробь.

– Уже лучше, правда? – спросила она экономку.

– Да, и все-таки надо его как следует согреть.

Я принесу сухие одеяла и кирпичи, обернутые в тряпку.

Едва женщины укутали его грудь, как он перестал стучать зубами. Розамунда тотчас взяла полотенце и высушила его каштановые волосы. Потом они продолжили раздевание.

Ужасно трудно было снять с него сапоги. Розамунда боялась, что они вывихнут или даже сломают ему ноги, однако все обошлось. Теперь он лежал перед ними абсолютно нагой, и Розамунда невольно скосила глаза на его причинное место.