Тайны ночи

Однако тикающие в темноте ходики отмерили целую четверть часа, прежде чем она нашла в себе мужество выйти из спальни и приблизиться к нужной двери. Свечу она не взяла: пострадавший мог проснуться, а ей нельзя показываться ему на глаза. Стараясь не шуметь, девушка повернула ключ в замке, скользнула в темную комнату, закрыла за собой дверь и застыла у стены как приклеенная.

Никакого шороха – намека на то, что он может проснуться.

Чувствуя себя воровкой, тайно проникшей в чужие владения, Розамунда на цыпочках прокралась к окну и слегка раздвинула шторы: в комнату проник слабый лунный свет.

Так, пока ее не было, он повернулся на другой бок. Что ж, наверное, это хороший знак. Розамунда осторожно коснулась его лба, чтобы проверить температуру. Неизвестный даже не шелохнулся. Ладно, лоб теплый, значит, жить будет.

И что теперь?

Она придвинула кресло к кровати и, вглядываясь в его темный силуэт, мысленно подстегивала свою решимость.

Венскоуту сейчас грозит серьезная опасность. Еще зимой все шло хорошо.

Но Уильям Овертон внезапно умер – возможно, потому, что был так похож на Дигби. В какой-то гостинице возле Файли он плотно поужинал и крепко выпил и чуть позже скончался от апоплексического удара. В результате наследником Венскоута стал Эдвард, родившийся и выросший в Йорке, а теперь яро преданный «Новой Республике».

Горькая участь Уильяма послужила Дигби предупреждением. Он попытался изменить свой образ жизни и отказаться от излишеств, но все напрасно: слишком уж его прельщали плотские радости. А Эдвард Овертон, который на правах родственника регулярно посещал Дигби и читал ему лекции о пользе простой пищи, лишь вызывал у него раздражение.

А потом у Дигби появилась запоздалая мечта о ребенке.

Он никогда особо не интересовался своими супружескими обязанностями, а в последние годы и вовсе их забросил.

Бедный Дигби!

Вот с тех пор он начал исподволь, намеками подталкивать ее к сегодняшнему решению.

– Ты еще молода, кошечка. Ничего удивительного, если ты положишь глаз на какого-нибудь красивого парня, – говорил он.

Или:

– Возможно, Господь смилостивится над старым грешником и ниспошлет чудо.