Тайная страсть

Самым удивительным было то, что он хотел ее и ласкал всю ночь напролет. Приходилось заставлять себя сосредоточиться, обрушить на него праведный гнев, вместо того чтобы по-дурацки глазеть на него.

Но Дмитрий вовсе не собирался сердиться, наоборот, обрадовался. Он слишком хорошо сознавал, что ни одна женщина не способна устоять перед ним, и без труда понял, что мучает сейчас его пленницу. Стоило воспользоваться своим преимуществом, но Дмитрий почему-то колебался. Правда, он по-прежнему невыносимо хотел ее, но сейчас Кэтрин была слишком возбуждена и вряд ли скоро успокоится.

Дмитрий вздохнул и опустил руки.

– Так и быть, малышка. Я надеялся… не важно… – Сев на край постели, он с неотразимой улыбкой посмотрел на Кэтрин. – Ты уверена?

Девушка едва не застонала вслух. Ей хотелось бы сделать вид, что она не понимает намеков князя, но даже взгляд его был слишком красноречив. Матерь Божья, неужели он снова хочет взять ее, после этой безумной ночи?

– Совершенно уверена, – ответила она, молясь, чтобы он наконец ушел.

Дмитрий встал, но направился не к двери, а взяв со стула охапку одежды, вручил Кэтрин.

– Ты должна принять деньги, Катя, хочешь ты этого или нет.

Кэтрин с отвращением воззрилась на черное платье. Дмитрий же, увидев нижние юбки, с удивлением посчитал, что у нее, по крайней мере в том, что касается нижнего белья, вкус гораздо лучше.

– Если я оскорбил тебя, предложив слишком много, – мягко добавил он, – то лишь потому, что ты могла бы купить себе на эти деньги несколько новых туалетов.

Она поднимала голову все выше, пока их глаза не встретились. Отчего она не заметила вчера, как невероятно он высок?

– Я не могу принимать от вас подарки.

– Почему?

– Не могу, вот и все.

Наконец Дмитрий начал злиться. Она просто невозможна. Какая-то девчонка, простая служанка отвергает его щедрый дар?!

– Вы примете деньги, мисс, и я ничего больше не желаю слушать, – повелительно объявил он.

– Не смейте снова посылать ко мне это животное, – резко перебила она. – Видите, вы совсем не обращаете внимания на мои слова. Я же сказала, что потребую ареста Кирова.

– Сожалею, что не смогу удовлетворить ваше раненое самолюбие, позволив сделать это, дорогая. Я не оставлю в беде своего слугу.

– У вас не будет выбора, так же как его не было у меня.