Мудрость толпы

Карнсбик, отказавшийся от своих великолепных жилетов и демонстрировавший теперь неприметную одежду разных оттенков грязи, выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

– Маловато крови, вам не кажется? – вставила Судья со своей обычной убийственной усмешкой.

Ризинау закатил глаза:

– Ей-богу, гражданка Судья, вы бы приказали разрывать осужденных дикими псами, если бы это можно было устроить!

Она откинулась назад, задумчиво поглаживая свое покрытое сыпью горло, словно взвешивала преимущества публичной казни посредством собак.

– Посмотрим сперва, как это работает. Ввести осужденных!

– О нет, – пробормотал Орсо.

…Первым шел лорд-камергер Хофф. Орсо вспомнил, как тот показывал ему бесконечные портреты потенциальных невест в гостиной его матери. Какая это была скука! И насколько счастливым то время казалось сейчас!.. Следующим был лорд-канцлер Городец. За ним – верховный консул Матстрингер. Следом – генеральный инспектор (во имя Судеб, он так часто отсутствовал на заседаниях Закрытого совета из-за своего мочевого пузыря, что Орсо даже не мог вспомнить его имени).

Замыкал шествие лорд-маршал Рукстед, заметно хромая. Кажется, ему повырывали половину растительности на лице. В звяканьи цепей их вывели на платформу и поставили в тени этих пяти высоких штанг. Великие лорды Закрытого совета… Люди, правившие Союзом от имени Орсо. Что за жалкое зрелище они представляли собой теперь: одетые в мешковину вместо прежних мехов и золотых шнуров, в кандалах вместо церемониальных цепей, седые волосы и бороды спутаны и немыты.

– Сограждане! – Ризинау никогда не упускал шанса обратиться к толпе. – Мы собрались здесь, чтобы увидеть, как пятеро врагов народа получат по заслугам. Чтобы увидеть справедливое возмездие, налагаемое от имени всех угнетенных жителей Союза. Чтобы распрощаться наконец с эпохой тирании. – Он широко развел руки в стороны. – И распростертыми объятиями приветствовать эпоху равенства!

Радостные вопли, свист, смех. Куски всякой дряни, полетевшие на эшафот, когда петли закрепили на шеях осужденных.

Великая Перемена никак не изменила поведение толпы на публичных казнях. По щеке бывшего канцлера разбрызгался гнилой апельсин.

– Мы несколько веков плясали для их развлечения! – провизжала Судья, поворачиваясь в кресле, чтобы быть лицом к толпе. – Пускай теперь они попляшут для нас!

Орсо никогда не питал большого расположения к своему Закрытому совету. Он думал о его членах так, как люди думают о своих кредиторах, землевладельцах, тюремщиках.