Герои

Между тем подступало основное воинство Черствого, всем скопом – неспешно, с расстановкой, вверх по длинному склону в сторону Деток. Уже не точки, далеко не точки. И не мураши, а люди, влекомые целью; блики играли на заостренном металле.

Сзади на плечо Зобатому легла тяжелая рука; от неожиданности он чуть не подскочил, но это оказался всего лишь Йон.

– Одно словцо, вождь.

– Какое именно? – спросил Зобатый, хотя ответ знал заранее.

– Да как обычно. Если мне суждено погибнуть…

Зобатый кивнул, спеша его прервать:

– Я разыщу твоих сыновей и отдам твою долю.

– И?

– И расскажу, каким ты был.

– Точно все?

– Точно все.

– Хорошо. Только без прикрас, а то знаю я тебя, старый лиходей.

Зобатый махнул на заношенный плащ.

– Когда ты последний раз видел, чтобы я приукрашал хотя бы себя?

На губах Йона мелькнула улыбка.

– Что правда, то правда, вождь: давненько.

Он отошел, оставив Зобатого размышлять, кто и что будет наказывать, когда в грязь отправится он сам? Ведь его семья, в сущности, здесь.

– Парламентеры, – оповестила Чудесница.

Оставив своих людей у Деток, по травянистому склону взбирался Черствый – безоружный, с открытой улыбкой, обращенной к Героям. Зобатый вынул меч, ощутив в руке пугающий и обнадеживающий вес, а еще остроту от ежедневной обработки точилом добрых полтора десятка лет. Жизнь и смерть длиною в локоть металла.

– Что, сразу росту прибавляет? – с ухмылкой спросил Трясучка, вращая топор – зловещего вида изделие с тяжелой, клепаной острыми клепками рукоятью и тускло поблескивающим, в зазубринах лезвием.

– Невооруженный мужчина – все равно что дом без кровли, – бросил Йон.

– И тот, и другой в конце начинают протекать, – докончил за него Брек.

Черствый благоразумно остановился вне досягаемости стрелы, по колено в траве.

– Э-ге-гей, Зобатый! Ты, никак, все еще там?

– Увы, да.

– И хорошо ли спится?

– С пуховой подушкой было бы лучше.

– Эх, жаль, не догадался, хоть свою отдавай. Трясучка там не у тебя?

– Точно, у меня. Да еще две дюжины карлов с собой привел.

Зобатый брякнул это так, на всякий случай, но Черствый лишь заулыбался.

– Добрая хитрость, но неудачная. Никого там у него нет. Давненько не виделись, Трясучка! Как ты там?

Трясучка лишь пожал плечами.

– Во как, – поднял брови Черствый. – Всего-то?

Еще одно пожатие плеч.