Герои

Лично вы на моем месте оросили бы реку или дали струю по тем величавым камням?

Зобатый призадумался.

– Лучше реку. А то на те камни струю как-то… непочтительно.

– Думаете, боги бдят?

– Откуда тебе знать.

– И то верно, – Жужело, переместив травинку из одного угла рта в другой, пошел спускаться с холма. – В реку так в реку. Заодно, может, пособлю Бреку с рыбалкой. Шоглиг, бывало, одними причетами выкликала рыбу из воды. Я так и не уловил, в чем там фокус.

– Ты лучше рыбе своим лесорезом головы секи! – крикнула вслед Чудесница.

– Так, наверное, и поступлю, – Жужело, не оборачиваясь, устроил на шее Отец Мечей, от рукояти до кончика в средний рост человека. – Давно я что-то им никого не сек.

Неплохо, если бы сеча не состоялась вовсе. Оставить долину такой, как есть, без мертвых тел, было пределом мечтаний Зобатого, по крайней мере сейчас. Если вдуматься, странноватая мечта для бывалого солдата. Они с Чудесницей молча стояли бок о бок. А позади лязгала и вжикала сталь: Йон отмахивался от Атрока, кидая его наземь с подзуживанием:

– Да ты хоть чуток кисть напрягай, а то лезешь как без стояка на бабу!

На Зобатого вдруг нахлынула ностальгия.

– Кольвен любила, когда солнышко светит.

– Да неужто? – Чудесница изогнула бровь.

– Всегда надо мной подтрунивала, что я прячусь в теньке.

– И что?

– Надо было на ней жениться, – пробормотал он.

– Ну надо так надо. Чего ж не женился?

– Так ведь ты ж не велела, кроме всего прочего.

– Да и верно. Ох, бойка была на язык. Хотя на тебя и мой не сказать чтобы действует.

– Это ты к месту. Видно, струхнул тогда руки у нее просить.

Да нет, не струхнул. А просто не терпелось поскорей в путь-дорогу, завоевывать доблесть и славу. Сложно представить, чтобы в те годы кто-то этим не грезил.

– Сам толком не знал, чего мне хочется. Понимал лишь, чего не имею, но смогу добыть мечом.

– Думаешь о ней иногда? – спросила Чудесница.

– Да не сказать чтоб часто.

– Ври давай.

Зобатый разулыбался: вот ведь ведьма, знает его как облупленного.

– Считай, наполовину. Так, иной раз мысль мелькнет. А сам уж и лица-то ее толком не помню. Хотя думается иной раз, как бы жизнь обернулась, если б я вместо этой дорожки выбрал ту.

Сидел бы себе на завалинке с трубочкой да щурился улыбчиво на солнце, что уходит за воду. Он вздохнул.

– А впрочем, как видишь, выбор сделан.