Мой бывший бывший. Книга 1

– Японский переводчик, – брякаю я, потому что вредность мама зачем-то родила вперед меня, и представляться именно сейчас я не хочу. А вот повыпендриваться… Почему бы и нет? Сколько лет я занимаюсь языком? Это же чего-то да стоит! Ну, не визажными навыками ж хвастаться…

– Да ладно? – брови у Эдуарда взлетают куда-то к его мажорской челочке – к этим вот боковым прядям, и тут же босс Ветрова брякает практически без запинки: – Ana ta ha moto no bushi no meiyo no kodo o satoru nda koto ga ari masu ka?

“Может, вы и бусидо в оригинале читали?”

Глаза у моего собеседника сверкают, будто он приготовился разоблачить обманщицу.

Можно подумать, я на собеседовании, и меня тестируют, не наврала ли я в резюме…

2. Самый злейший враг

– Кто это была такая?

Я всегда поражаюсь тому, насколько Кристина чутко реагирует на потенциальных соперниц. Мир полон женщин, которые ходят мимо меня, и мимо которых я хожу, но Крис реагирует именно на тех, кто мог с ней посоперничать.

Вот и сейчас – не успел я закончить свою речь, которую все равно слушали только мои прямые подчиненные – и то, потому что «кто не слушает начальство – тот сидит без премии», не успел приземлиться за наш столик, а Крис уже подается ко мне, смотрит вроде без злости, но так… С каким-то укоризненным интересом.

Видимо, это была её эйчарская интуиция.

Правда, в этом случае её «система защиты» зря орет тревогу. Викки – пройденный этап. Я уже не настолько плохо разбираюсь в женщинах, чтобы соглашаться на что попало.

И тем не менее Кристина смотрит на меня, барабанит ногтем по ножке бокала.

– Никто, – я чуть улыбаюсь, – уже никто, Крис, не переживай.

– Уже? – идеальные бровки Кристины чуть вздрагивают – она никогда не позволяет себе проявлять действительно много эмоций, и я всегда находил это её достоинством.

И это так не похоже на Викки – слава всем богам на свете.

Она была буйная. Эмоциональная. Яркая. На это я запал когда-то: она меня разжигала.

– Мы развелись восемь лет назад, – максимально сухо отвечаю я Кристине, потому что её вопрос так и повис в воздухе.

Восемь лет – большой срок. Восемь лет – достаточно, чтобы переболеть, убить в себе последние росточки того, что тянулось к ней – вечному июльскому солнцу.

И нас уже ничего не связывает, совершенно.

– Почему развелись? – Кристина насмешливо щурится.