Мой бывший бывший. Книга 1

Напоследок он лишний раз испепеляет меня укоризненным взглядом, обвиняя непонятно в чем. Во флирте с его боссом? Даже не пыталась. Тут удивительно, что меня вообще отличили от стены. Мальчики такого класса на девочек вроде меня обращают внимание только в одном случае – если им надо принести счет или сделать заказ.

– Сигареты не найдется? – вдруг спрашивает меня Эдуард.

– Вы такую дрянь не курите, – я качаю головой, потому что в уме уже взвесила и его. Совокупный ценник – почти тот же, что и у Яра, с одной только разницей – у этого блондина есть пара дополнительных ноликов с конца.

Босс боссов.

– У меня жена сегодня родила сына, – фыркает Эдуард, – оцените уровень моего отчаянья: я девять месяцев в завязке. И еще лет десять буду курить только в курилках на работе. Так что давайте сюда вашу дрянь, я сейчас даже на самокрутку с махоркой соглашусь.

– О-о-о, понимаю, – я вытаскиваю пачку сигарет из сумочки, – сама завязывала почти на три года. Сейчас курю только не дома.

– Ребенок? – понимающе уточняет мой собеседник.

Я же бросаю взгляд на лестницу, вороватый такой взгляд, лишь бы убедиться, что Яр там не спускается.

Нет, нету. Ну, можно и ответить.

– Дочь, – на губах расползается удовлетворенная улыбка, как и всегда, когда я говорю про Маруську.

– Стоит любых лишений, – блондинчик кивает и недовольно шарится по карманам. Ну, ясно. Завязавший!

Я достаю и зажигалку.

– Антикварная? Серебро? – Эдуард удивленно косится на вещицу в моих руках. – А сигареты такие дешевые? Это же почти то же самое, что в лабутенах ходить работать на кассу в Пятерке.

– У меня очень своеобразные фетиши, – я улыбаюсь и пожимаю плечами.

Можно подумать – это мои “лабутены”. Можно подумать, я не назло пользуюсь именно этой зажигалкой для таких паршивых сигарет. Не-е-ет, всякий раз чиркаю и думаю, что если бы кое-кто знал, насколько варварски я обращаюсь с этой цацкой, сдох бы на месте. Коллекционер же. Не зря я тогда сперла эту зажигалку. Именно эту, самую дорогую. Надеялась, что хотя бы ради этой ерунды он мне позвонит.

Хотя бы позвонит. Плевать, что будет угрожать судом. Плевать на все… Я верила, что произойдет чудо… Я верила, что мы с ним встретимся и все починится, срастется, и то, что он сделал, вдруг окажется не его подставой. А слова его отца вдруг перестанут быть жгучей и неприятной истиной.

Не позвонил… А «лабутены» от него остались у меня. И не только они…

– И кто же вы, отважная фетишистка? – ухмыляется Эдуард.