Частичка тебя. Мое счастье

Теплые носки, в которых я часто шастала по квартире Ника, когда мы засиживались и уезжать куда-то становилось поздно… Бог ты мой, тут даже заколка есть, которой я закалывала волосы.

И кружка…

И…

Господи, сколько же всего я умудрилась оставить у Ольшанского в квартире?

– Оно не мешало, – спокойно откликается Ник, – я все никак не мог найти повода их к тебе привезти. Ну или… Может, сам не хотел их отдавать и цеплялся за них до последнего.

Мне кажется, я слепну от этой его фразы. Он? Цеплялся? И как это вообще понимать?

Если задаваться вопросом – кто мой самый лютый враг, я не назову имени.

Мой враг – не человек, мой враг – моя же надежда. Стремление обмануться. Стремление желать того, что мне по умолчанию не положено.

И вот, пожалуйста.

Одна его фраза о том, что я что-то для него значила – и мое горло сводит всеми теми эмоциями, что я ежедневно сглатывала.

Так было тысячу раз. Тысячу раз за три года он говорил мне, что я для него важна. Что лучше меня в его жизни друга не было.

Вот только…

Что было после этого?

Я помню.

– Скажи мне, может, ты отменил свадьбу? – спрашиваю шепотом, игнорируя, что в палате царит абсолютная тишина. – Может, хочешь сказать мне, что тебе жаль, что вел себя со мной как конченный ублюдок?

Что-то вздрагивает на дне серых глаз Ника. Что-то… Мне этого недостаточно. Я устала быть второстепенной героиней. И простого “что-то” мне уже мало.

– Нет? Тогда какого черта ты себе позволяешь? – я снова обнимаю себя за плечи. У меня есть одна я, и это мне следует помнить.

– Я говорю, что скучаю по дням нашей дружбы, – тихо откликается Ник, осторожно касаясь моей лопатки, – думал, может, и ты тоже…

Вот оно. Дружба. Большего мне не предлагают, не так ли?

Дедушка Мороз, я хочу уже перестать испытывать боль, разговаривая с этим мужчиной. Я буду хорошо себя вести еще лет десять или двадцать, только подари мне в этом году исцеление от него навсегда!

– Правда хочешь знать? – я разворачиваюсь к Ольшанскому лицом, говорю с яростью, едва разжимая губы.

 – Скучаю ли я по времени, когда я смотрела тебе в рот? Когда изо дня в день замирала от всякой твоей улыбки, от каждого взгляда в мой адрес? Как каждое утро выбирала платье, надеясь, что ты увидишь во мне женщину? Как позволяла тебе лежать на моих коленях по вечерам и думала, что это что-то значит. А это ничего не значило, Ник. Ты вставал и смотрел не на меня. Влюблялся. Жил полной жизнью. А все что должна была делать я – молча ждать.