Легионы Калара

Макс разинул рот, но не нашелся что сказать. Это был молодой человек, полностью вошедший в возраст, высокий и сильный, с мощными челюстями, сломанным несколько раз носом и волчьими серыми глазами, и, хотя Макса никто не назвал бы красивым, лицо его обладало удивительной привлекательностью.

Он спрятал меч в ножны и соскочил на землю.

– Римлики? Те парни, которые, по-твоему, не обладали никакими способностями к магии, так же как ты?

– Этот народ называл себя римлянами, – поправил его Тави. – А то, что они сделали, называют римским.

И да. Хотя меня удивляет, что ты хоть что-то запомнил со времен обучения в Академии.

– Не надо меня в этом винить. Я делал все, что в моих силах, чтобы этого не произошло, но некоторые лекции запоминались сами собой, – сказал Макс, не спуская глаз с Тави. – Знаешь, ты едва не снес мне камнем голову. Я упал с лошади. Со мной такого не случалось с тех пор…

– С тех пор, как ты в последний раз напился, – с усмешкой перебил его Тави и протянул ему руку.

Тот улыбнулся в ответ и пожал протянутую ладонь:

– Фурии, Кальдерон.

Ты все еще растешь. Ты стал таким же высоким, как я. Ты уже слишком стар для этого.

– Должно быть, пытаюсь компенсировать потерянное время, – сказал Тави. – Макс, ты знаком с мастером Магнусом?

Магнус поднялся с земли, отряхнул пыль и нахмурился:

– Этот умственно отсталый – сын Антиллуса Раукуса?

Макс повернулся к старику и, к удивлению Тави, ужасно покраснел, несмотря на загар.

– Господин, – смущенно сказал Макс, наклонив голову.

 – Вы один из тех людей, которым мой отец просил передать свое почтение, если я с вами встречусь.

Магнус изогнул серебристую бровь.

Макс посмотрел на развалины машины:

– Хм… сожалею о вашей… римской штуковине.

– Это боевая машина, – жестко сказал Магнус. – Римская боевая машина. Мы нашли гравировки на камнях, где ее называют мулом. Однако, возможно, мы что-то напутали, поскольку в ранних текстах таким же словом римляне называют солдат своих легионов… – Магнус покачал головой.

 – Я снова отвлекся, прошу меня простить. – Старик посмотрел на изувеченное устройство и вздохнул. – Когда ты в последний раз разговаривал с отцом, Максимус?

– Примерно за неделю до того, как сбежал и вступил в легион, господин, – ответил Макс. – Около восьми лет назад.

Магнус укоризненно фыркнул:

– Насколько я понял, тебе известно, почему он с тобой не разговаривает?

– Да, – тихо ответил Макс; Тави уловил печаль в голосе друга и сочувственно поморщился.