Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни

Впрочем, смутное подобие лица там все-таки угадывалось. Все это сильно напоминало древние изображения Тени, омрачающей людские помыслы. Мантия слабо, как-то лениво колыхалась на ветру.

– Э-э-э… – произнес я. – Привет.

Фигура чуть опустилась – теперь ее ноги почти касались снега.

– Так лучше?

– Ну, если воспринимать все буквально… Да, пожалуй. Отлично. – Я пригляделся повнимательнее. – Вы… Вечная Тишина. Статуя с могилы Декстера Грейвса.

Вечная Тишина продолжала молча стоять.

– Будем считать молчание знаком согласия, – сказал я.

– Твое предположение верно, – пробасила Вечная Тишина.

Я кивнул:

– Чего вам надо?

Она медленно придвинулась ко мне. Басище у нее был – по сравнению с этим Джеймс Эрл Джонс показался бы Микки-Маусом.

– Ты должен осознавать свой путь.

– Мой путь?

– Тот, что лежит перед тобой. И что позади – тоже.

Я вздохнул:

– Очень полезная информация.

– И более чем необходимая, – пророкотала Вечная Тишина.

– Выжить? – переспросил я и не удержался от усмешки. Когда часто приходится иметь дело с подобиями Угрюмых Потрошителей, к этому поневоле привыкаешь. – Я ведь уже мертв.

Тишина промолчала.

– Ладно, – вздохнул я. – Начнем сначала. Для того чтобы выжить. Кому?

Довольно долго она продолжала молчать, и я покачал головой. Мне даже начало казаться, что я проведу целую ночь, беседуя со всеми сбрендившими духами этого долбаного места, не понимая ни одного из них.

Я уже начал готовиться к новой серии скачков в духе Ночного Змея, когда зычный бас заговорил снова. Точнее, не совсем заговорил: ушами я его не слышал. Он просто резонировал у меня в голове, в мыслях – поток чистого смысла, ударивший мне в голову с силой сжатой звуковой волны.

ВСЕМ.

Я пошатнулся и сжал голову руками.

– Ах… – пробормотал я. – Адские погремушки! Можно попросить вас убавить громкость?

НЕПРЕДНАМЕРЕННО.

От такой лавины мыслей я в буквальном смысле слова рассыпался на части. Мое чертово нематериальное тело расплылось огромным облаком, напоминавшим покойного Гарри Дрездена лишь окраской, да и то отдаленно. И это оказалось больно. По крайней мере, из всех известных мне слов подходило только это.