Чёрно-белый мир. Два ордена

– О, мистер Фивз! – начала женщина. – Примите наши соболезнования! Нам так жаль вашу сестру!

Ворон осмотрел женщину. Она была полненькая, как булочка, пышная. Её жидкие волосы были приглажены к большой голове, а на широком лице уселись тонкие губы и, совсем неподходящие ей, красивые зелёные глаза. Они были такого изумрудного оттенка, словно переливались на солнце. Мужчина, стоявший рядом с женщиной, был такой же толстенький, но его лицо было мелкое, с тонким носом.

– Нет. – тихо ответил Ворон.

Эти двое сначала удивлённо переглянулись, а затем уставились на мага.

– Моя сестра не мертва, что бы я принимал соболезнования или вы знаете больше меня? – директор сузил голубые глаза

Парочка отчаянно замахала руками в унисон, не договариваясь об этом.

– Что вы, мы просто хотели… – начала женщина. –  Просто наша дочь, Милла Сунн, будет учиться в вашей школе, и мы хотели попросить вас присмотреть за ней!

– Я за всеми присматриваю и не делаю никому одолжений! – мистер Фивз удалился.

Когда Ворону удалось прорваться к входной двери школы, через толпу всех этих существ, он изрядно вспотел.

Жара стояла невыносимая, она особенно ощущалась в этом тёмном костюме. Небольшой ветер приносил лишь запах сена и конюшни, что была неподалёку, но никак не свежесть. Пару раз мужчина уже пожалел, что нельзя было разгуливать голышом среди существ.

Перед директором была стеклянная тяжёлая дверь, которую он открывал в прошлом сотню раз. Мужчина поднёс ладонь к ручке, и она затрещала. Маленькие молнии щекотали руку, проходя через кожу, как через родную и привычную материю, немного успокоив расшалившиеся нервы мистера Фивза.

– Узнаешь меня! – Ворон прошептал себе под нос и улыбнулся.

Он «поиграл» ещё немного с нитями электричества, что скрипели на его ладони, прежде чем открыл дверь. Створки податливо распахнулись и Ворон вдохнул запах старых книг и ветхой мебели. Год эта обитель стояла пустая, и некоторые вещи ещё лежали под белыми накидками, такие же одинокие и ждущие своего часа, как и директор.

Во время войны все школы Лондона закрыли свои двери, а ученикам пришлось вернуться домой. Год был тяжёлым и каждую семью коснулся голод и печаль.

Путь на второй этаж был расчищен, и директор поднялся по ступеням широкой массивной лестницы. Пыль слегка поднималась от его шагов и прикосновений к перилам. Лишь наверху, дойдя до развилки коридора, Ворон обернулся и увидел в дверях молодую женщину. Она стояла на пороге, в длинном платье, сложив руки перед собой.