Самое красное яблоко

– Для меня и моих сестер у матери были наготове совсем другие яблоки – зеленые и кислые, какими и селяне, случалось, брезговали. Красное она преподнесла мне лишь однажды. – И я с трудом проглотила готовое сорваться с языка «и я жалею, что не отказалась».

– И ты не пыталась ослушаться? Наесться яблок тайком? – Она подалась вперед, и теперь в голосе ее звучало только бескрайнее удивление.

– Возможно, мать и не заметила бы исчезновения пары яблок из всего сада. – Я пожала плечами. Не то что говорить, думать о подобном оказалось тяжело и непривычно, как о чем-то нарушающем незыблемые законы мироздания.

 – Но заметили бы слуги. Они всегда всё замечают, и чем больше ты хочешь сохранить что-то в тайне, тем быстрее они об этом узнают. И если бы я или мои сестры взяли хоть одно яблоко… прислуга решила бы, что раз мы сами воруем у себя, то и им это позволено. А это оказалась бы уже далеко не пара яблок.

Я перевела взгляд на ладони. Не представлять на них въевшиеся бурые пятна все еще было тяжело.

– К тому же мать приучила нас думать о яблоках не как о лакомстве, а как о драгоценности, которую можно продать.

Даже вкус их мы узнавали лишь для того, чтобы знать их истинную цену.

– Цену! – пренебрежительно отмахнулась Элеанор, явно не слушавшая мои слова. Она сладко улыбнулась. – Если ты мне понравишься… если ты будешь хорошей придворной дамой, то сможешь есть эти яблоки вместе со мной хоть каждый день!

Я поспешно склонилась перед ней, опустила глаза – но не чтобы продемонстрировать признательность ли, почтительность ли.

Нет. Ярость и отвращение отразились на лице, исказили черты, и я спешила скрыть их.

Искренность – слишком дорогое удовольствие, и я пока не могла себе ее позволить.

– Благодарю… леди. – Голос дрожал и срывался, но Элеанор решила, что я потрясена ее снисходительностью, и довольно прикрыла глаза.

– Леди… Мне нравится, что ты меня так называешь. В этом есть некая и-ро-ни-я, – она старательно, чуть ли не по слогам растягивая, произнесла лишь недавно выученное слово, – ты, аристократка, родня короля, склоняешься передо мной, безродной потаскухой – да, я знаю, во дворце меня величают именно так! Но для любви все равны, прямо как в старых сказках.

И зови меня королевной. Свадьба, в конце концов, всего лишь вопрос времени.

И с довольной улыбкой она скользнула ладонью по животу, и мягкая ткань платья покорно обрисовала округлившийся живот.

Я старательно улыбнулась, чувствуя, как подрагивают уголки губ в натянутой гримасе.