Каменка

Причиной такой реакции были заветные отпечатки пары ног, довольно легко читавшиеся на темной земле. Они тонкой вереницей, слегка отклоняясь то влево, то вправо, уходили в сторону леса. И все бы ничего, только это были следы не ботинок, на которые надеялся Володаров (ведь по размеру и форме подошвы можно легко вычислить вандала). Это были следы босых ног.

– Интересно, – протянул Володаров.

– Ага, – подтвердил Молчан.

– Это что же получается? Некий босой неизвестный, предположительно житель Каменки, среди ночи выкопал могилу Балашова, сломал надгробный крест, затем извлек тело покойного и скрылся с ним в лесу? Интересная у вас тут в селе жизнь, однако.

– А если б ты, Геннадий Павлович, не был такой упрямый, то она бы стала еще интереснее, – Молчан хитро прищурился и закурил.

– Дайте угадаю, сейчас вы попытаетесь убедить меня в том, что здесь произошло нечто сверхъестественное?

– А чего тут пытаться? Все и так ежу понятно! Вот сам погляди…

– Нет, и речи быть не может. То, что мы в данный момент не можем объяснить случившегося, еще ничего не значит.

– Это отчего же не можем объяснить? Я-то как раз еще как могу. Ты меня не приплетай к своему неверию, а лучше возьми да погляди внимательнее.

Володаров раздраженно закатил глаза и тяжело вздохнул. Весь его тщательно обдуманный план сохранять образ человека далекого от суеверий мог покатиться ко всем чертям. И не потому, что он начал бессмысленный спор с сельским головой о сути происходящего. А потому, что он собирался выслушать полностью его теорию.

Нет, он ни на секунду не сомневался в том, что дело только сейчас кажется странным, загадочным. Он был уверен на все сто, что это пьяная выходка одного из местных хулиганов или еще что-то в этом духе. Но судя по тому выражению лица, с которым Молчан призывал его выслушать свою версию, этот полный, низенький мужичок явно заметил какую-то деталь, ускользнувшую от Гены. И чтобы понять какую именно – придется с головой окунуться в сельские суеверия.

– Значится так, – начал Молчан, – дело и выеденного яйца не стоит. Зверям могилка нашего Альбертыча и даром не сдалась, это мы уже выяснили. Ага. Что ж тогда остается? Правильно, человеки! Оно, кончено, можно тут сейчас Агату Кристи развести и понапридумывать всякого, разного. Будешь ты, Павлович, по селу ходить, как дурак, во все двери стучать и спрашивать, не видел ли кто вчера ночью мужика с лопатой на погосте. Да вот только никто тебе ничего не расскажет.