Ложь, которую мы произносим

Ее хозяин шел ко мне, вероятно, чтобы надеть на пса поводок. Я встал и побрел прочь.

– Ты ведь не думаешь, что Оливия что-нибудь расскажет Саре? – спросил я.

– Как? – поинтересовался Хьюго. – Мы никогда с ней не встречались.

– Но когда я представлю ее вам, это может всплыть в разговоре.

– Сомневаюсь. Кроме того, они вряд ли станут закадычными подружками, не так ли?

Втайне я согласился, но его комментарий меня задел.

– Почему бы и нет?

– Они очень разные.

Я ощутил прилив раздражения к своему старому другу и дерзко произнес:

– Вообще-то я попросил ее выйти за меня замуж.

Наступила тишина.

– Ты все еще здесь?

– Да.

– Она мне отказала.

– И то хорошо.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, вы едва знаете друг друга, а даже если бы и знали, вы – небо и земля!

Я почувствовал потребность за нее вступиться.

– Ты сам сказал, что никогда с ней не встречался.

– Я слышал достаточно.

– Различие может быть и плюсом.

– Общие интересы и схожее происхождение важны, когда дело доходит до свадьбы, – твердо сказал Хьюго.

Именно так заявил бы отец, будь он жив. А мама, казалось мне, проявила бы больше понимания. Я вдруг обнаружил, что ноги несут меня к мосту Ватерлоо.

– Знаешь, Хьюго, я собираюсь рассказать все Саре. Не хочу никаких секретов между нами.

– Если ты это сделаешь, то и меня втянешь.

– Она никогда никому не расскажет.

В голосе Хьюго зазвучала паника.

– Надеюсь, ты прав.

Я положил трубку. Предостережения Хьюго причиняли боль. Он ошибался. Разве после школы я не пообещал себе всегда поступать правильно? Не смогу жениться, не будучи с невестой честным.

Сара сидела на кухонном полу, окруженная холстами и кистями. Ей нравилось так работать, и хотя часть меня не любила беспорядок, другая часть восхищалась ею.

– Мне нужно кое-что тебе рассказать, – произнес я. – Подойди сюда и присядь.

Она подошла ко мне.

– Что случилось?

Я прижал ее к себе. И с болью осознал, что это, возможно, будут наши последние объятия. Погладил ее по волосам. Она вплела в них утром маленькие розовые и бледно-голубые бусины.

– Я должен тебе кое-что рассказать.

Я говорил и, к своему ужасу, чувствовал, что по моим щекам текут слезы. «Большие мальчики не плачут».