Разрубленное небо

Затрещали ветки и раздался хлопок, своей неожиданностью заставивший Такаши вздрогнуть…

Крупная ночная птица вырвалась из темных зарослей и пролетела над поляной, спланировав почти к самой траве в поисках одной ей видимой добычи, и скрылась опять в чаще, но, похоже, ни с чем.

Конечно, одиночество военачальника Такаши было в некотором роде искусственным. Он знал, что его самураи сейчас находятся поблизости, оберегают своего господина, тайно приглядывая за ним из лесных зарослей. Сколько их там – двое, трое? Наверное, кто-то из них и вспугнул птицу…

Стаканчик с невыпитым саке выпал из пальцев и упал в траву, когда ночную тишину разрезал, как острый клинок режет бумагу, нутряной, истошный вопль.

– Ты слышала? – спросил Котоку.

– Да, – сказала Шито. – Это у пруда. Наверное, твой господин ругается на кого-то.

Они стояли, прижавшись друг к другу и прислонившись к необхватному мшистому стволу.

Младший самурай Котоку, конечно, понимал, что его могут наказать. Но разве велик его проступок? Если бы он стоял в охранении, тогда да – тогда бы он даже в мыслях не позволил бы себе чем-то отвлечься от исполнения долга. Но сейчас, вместо того чтобы с другими младшими самураями в задней комнате расписывать друг перед другом свои подвиги в будущих сражениях, почему бы не встретиться с Шито? Разумеется, он должен был доложить о своей отлучке одному из старших самураев, но… зачем их беспокоить по пустякам? Да и не до него сейчас старшим самураям – они оберегают вечернюю прогулку господина.

– Нет, – сказал Котоку. – Что-то тут не то… Снова будто кричат. У них что-то случилось. Мне надо идти. А ты иди домой или жди меня здесь.

– Я с тобой, – быстро сказала девушка. – В случае чего я скажу, что заблудилась в лесу, вышла здесь и зашла попросить кого-то из самураев довести меня до дома, потому что боюсь разбойников.

Ей очень не хотелось оставаться одной, когда рядом происходит что-то непонятное.

– Хорошо, – после некоторого раздумья согласился Котоку. В конце концов, если женщина так боится, благородный воин не может ее бросить. Пусть благородному воину потом влетит за отлучку по первое число.

Они двинулись по ночному лесу.