Невинные

– Через пару дней после того, как Корца вкусил от нее, он исчез из поля зрения Церкви. И всех остальных. – Крылышки бабочки трепетали в потоках воздуха. – А теперь улицы Рима усеяны трупами, потому что чудовище осмеливается охотиться у пределов самого Священного града. Это не стригой, находящийся под моим или их контролем. Они боятся, что это их драгоценный Рун Корца, вернувшийся в дикое состояние.

Брат Леопольд встретился с ним взглядом.

– Чего же вы хотите от меня? Чтобы я убил его?

– Будто это вам по силам… Нет, мой дорогой брат, эта задача достанется другому.

Ваша задача – следить и докладывать. И никогда больше не умалчивать ни о каких мелочах. – Иуда поднял ладонь, и мотылек спорхнул с плеча монаха, возвращаясь на протянутую ладонь своего творца. – Если вы подведете меня, вы подведете Христа.

Брат Леопольд взирал на него со смесью облегчения и ликования.

– Больше я не оступлюсь.

Глава 8

18 декабря, 19 часов 45 минут по тихоокеанскому стандартному времени

Сан-Франциско, Калифорния

Ну, хотя бы ресторан пуст.

Эрин испустила вздох облегчения, усаживаясь рядом с Христианом и Джорданом в тесной, покрытой боевыми шрамами кабинке заведения в районе Хайт-Эшбери. Они подвезли Нейта до его квартиры в Стэнфордском университетском городке, после чего улизнули в анонимность Сан-Франциско, кружным путем добравшись в эту маленькую закусочную.

Эрин взяла меню – не то чтобы была голодна, просто хотела хоть чем-нибудь занять руки. Вес своего «глока» она снова ощущала в кобуре на лодыжке.

«кольт» Джордана лежал в глубоком кармане ее зимней куртки. Совместная тяжесть пистолетов помогала ей чувствовать землю под ногами.

Эрин принялась разглядывать эту ветхую забегаловку с черно-белыми рисунками черепов и цветов. Единственной уступкой Рождеству были побитые пластиковые пуансеттии[8 - Пуансеттия, или молочай красивейший, – традиционное рождественское украшение в Северной Америке.], украшавшие все столики.

Джордан взял ее правую руку своей левой. Даже в этом жестком, немигающем свете он выглядел замечательно.

На одной щеке у него виднелась полоска грязи, и Эрин, протянув руку с салфеткой, стерла ее, на миг задержав пальцы на его щеке.

Глаза его потемнели, и он многообещающе ей улыбнулся.

В углу кабинки Христиан деликатно кашлянул.

Джордан выпрямился, но руку Эрин не отпустил.

– Славное вы выбрали местечко, – сказал он, выворачивая голову, чтобы поглядеть на кислотные радуги, украшающие заднюю стену.