Игры Немезиды

Он поиграл лицевыми мышцами, пытаясь отыскать такой вариант улыбки, который бы не пугал этого старикашку.

Старик – Чарльз, если верить некрологу, – помедлив, пожал плечами и жестом пригласил Амоса в дом. Внутри чувствовалось присутствие Лидии. Мягкая мебель, яркие ковры на стенах и занавески напомнили Амосу их балтиморскую квартиру. На стенах и на столах фотографии. Кадры из покинутой Амосом жизни. Две собаки на лугу улыбаются в камеру, свесив языки. Чарльз, не такой лысый, но такой же белоснежно-седой, копается в саду.

Жизнь выглядела хорошей, и Амос почувствовал, как его понемногу отпускает. Он не знал, как это понимать, но предполагал, что так лучше.

– У вас имя есть? – осведомился Чарльз. – Хотите чаю? Я как раз заваривал, когда вы позвонили.

– Конечно, чаю выпью, – ответил Амос, пропустив первый вопрос мимо ушей.

Он постоял в уютной гостиной, пока Чарльз гремел посудой на кухне.

– Второй месяц после похорон, – сказал он оттуда. – Вас не было в колодце?

– Да, последнее время работал в Поясе. Жаль, что не успел.

Вернувшись из кухни, Чарльз вручил ему чашку. Судя по запаху, зеленый чай, несладкий.

– Тимоти, да? – сказал Чарльз так, словно говорил о погоде.

У Амоса сжались челюсти, в кровь выплеснулся адреналин.

– Давно уже нет, – отозвался он.

– Она как-то рассказывала о вашей маме, – продолжал Чарльз.

Он держался свободно – словно знал, что чему быть, того не миновать.

– О маме?

– Лидия ведь заботилась о вас после смерти матери. Так?

– Да, – сказал Амос, – так.

– Ну вот, – покивал Чарльз и сделал глоток. – Так что?

– Либо я прошу у вас разрешения отнести эти розы ей на могилу…

– Либо?..

– Либо просто отнесу, потому что здесь больше никто не живет.

– Мне не нужны проблемы.

– Я хочу знать, как это случилось.

Чарльз посмотрел на него, глубоко вздохнул и заговорил:

– Это называется аневризма восходящей части аорты.

Амос кивнул.

– Вы были к ней добры, Чарльз?

– Я любил ее, мальчик. – В голосе старика прорезалась сталь. – Ты можешь делать здесь, что хочешь, я тебе помешать не сумею. Но в этом сомневаться не позволю. Я любил ее с первой нашей встречи до последнего поцелуя на ночь. И всё еще люблю.