Пусть мертвый оживет

В клубе он улучил момент и подал Селии условный знак. Соответственно, Селия должна была под каким-нибудь предлогом улизнуть от своего старикана и дожидаться Бутча в квартире на Брутон-Плейс.

Бутч сдвинул шляпу на затылок и самодовольно ухмыльнулся. Такую, как Селия, еще поискать!

Во-первых, она умница. Во-вторых, красотка. И ему совершенно плевать на то, что она цветная, хотя это странно, при его-то «любви» к ниггерам! Взять хотя бы черномазого барабанщика в «Позолоченной лилии». Дома, в Штатах, давно бы прихлопнул ублюдка.

Но здесь такие номера не проходят. Говорят, местные копы в своих шутовских колпаках – сущие звери. По крайней мере, так считает Ролло, а Ролло зря не скажет. Подстрелишь кого-нибудь – угодишь на виселицу. Бутч сокрушенно покачал головой. Ну и страна!

Да, здесь не разгуляешься. Если бы не Селия, закис бы со скуки. Связь с Селией щекотала ему нервы, причем кайф был двойной. Для начала сама Селия – не женщина, а тигрица: когда разойдется, когтями впивается в шею! И конечно, дополнительный смак их отношениям придавало наличие Ролло.

Толстяк возомнил, будто для Селии он царь и бог. Свято верит, что она не мыслит себя без него и на другого даже не посмотрит! Смех, да и только. Бутч не обманывался на ее счет и не воображал, что он единственный, с кем она изменяет Ролло. На это ему ума хватало. Он понимал, как устроена жизнь, хотя Селия ничего про себя не рассказывала, а он ненужных вопросов не задавал.

Иногда в ответ на поданный им условный знак она безучастно смотрела сквозь него, и ее темные глаза были мертвы, как влажные камни.

Не твой черед, с ухмылкой говорил себе Бутч. Он не сомневался, что за спиной у Ролло она ведет свою игру.

Бутч охотно подыгрывал ей. Чем опаснее игра, тем сильнее кайф. А Ролло был по-настоящему опасен. Надо сказать, Бутч искренне восхищался шефом, потому что тот совершенно не вписывался в привычный стереотип: это вам не Легс Даймонд, не Аль Капоне и не Багс Моран[3 - Знаменитые американские гангстеры времен «сухого закона» (1920–1933).

].

Бутч затормозил возле вокзала Виктория, пропуская выезжавшие с площади автобусы, которые отправлялись в последний ночной рейс, и потом снова прибавил скорость. С Гросвенор-Плейс он свернул к Конститьюшн-Хилл и выехал на Пикадилли.

«Почти вовремя», – похвалил себя Бутч, поворачивая на Беркли-стрит, и слегка надавил на педаль газа – тяжелый «паккард» плавно прибавил ход. В конце Беркли он сбавил скорость и вполз на Брутон-Плейс, бывший каретный двор.