Нет орхидей для мисс Блэндиш

– Да и я бы хорошо выглядел, если б на меня столько тратили.

Блондинка принесла яичницу с ветчиной. Хейни повел носом, когда она поставила тарелку на стол.

– Мне то же самое, красотка, – молвил он, – и пиво.

Она стряхнула с себя его руку, улыбнулась и вернулась за прилавок.

– Вот такие женщины мне нравятся – тут можно и потратиться. – Хейни посмотрел ей вслед. – Прям все при ней.

– Мне нужны деньги, Хейни, – сказал Бэйли с набитым ртом. – Есть какие-нибудь идеи?

– Нет. Если что услышу, дам знать, но пока – ничего.

А мне сегодня повезло – есть работа. Репортаж с вечеринки у Блэндиша. Правда, платят всего двадцать баксов, зато выпивка дармовая.

– А кто этот Блэндиш?

– Ты что, с луны свалился? – раздраженно фыркнул Хейни. – Один из самых богатых парней штата. Говорят, у него сто миллионов.

Бэйли проткнул желток вилкой.

– А у меня пять баксов! – буркнул он. – Такова жизнь! А что писать-то про него будешь?

– Не про него, про дочь. Видел бы ты ее! Я бы десять лет жизни отдал за ночку с такой на сеновале.

Бэйли не заинтересовался.

– Знаю я этих богатых девиц. Не понимают вообще, зачем жить.

– Уверен, эта понимает. – Хейни вздохнул. – Ее старик закатывает вечеринку – двадцать четвертый день рождения, самый сок! Дарит ей фамильные бриллианты. – Он закатил глаза. – Боже, какое ожерелье! По слухам, на пятьдесят тыщ тянет.

Блондинка принесла еду газетчику, стараясь держаться вне пределов его досягаемости. Когда она ушла, Хейни придвинул стул и шумно принялся за еду.

Бэйли же закончил. Он откинулся назад и стал ковырять спичкой в зубах, думая: «Пятьдесят кусков! Интересно, реально ли хапнуть это ожерелье? Может, Райли рискнет хотя бы попробовать?»

– А что, праздник-то дома у них будет?

– Именно. – Хейни активно забрасывал еду в рот. – Потом она со своим парнем Джерри Макгоуэном пойдет в «Золотую туфельку».

– Прямо в ожерелье? – небрежно поинтересовался Бэйли.

– Да уж как наденет его, так и не снимет – могу поспорить.

– Но ты не уверен?

– Да будет в нем, конечно.

Там же вся пресса соберется.

– И когда же она в ресторане окажется?

– Около полуночи. – Хейни помолчал, держа вилку у рта. – Ты чего-то задумал?

– Да нет. – Бэйли посмотрел на него, и его грубое лицо казалось безразличным. – Она и этот тип, Макгоуэн, и больше никого?

– Никого. – Хейни вдруг положил вилку. На толстой физиономии появилось озабоченное выражение. – Слушай, даже не думай об этом ожерелье. Не по зубам, говорю тебе.