Гроб из Гонконга

Цвет его кожи напоминал старую слоновую кость, а цвет волос – белое дутое стекло; тонкие красивые руки были испещрены прожилками. На нем был белый льняной костюм и белые туфли из оленьей кожи. Он повернул голову и посмотрел на меня, когда я проследовал за Джанет Уэст в сад.

– Мистер Райан, – представила она меня, прежде чем уйти.

– Присаживайтесь, – сказал Джефферсон, указывая на плетеное кресло поблизости. – Мой слух уже не столь хорош, как раньше, поэтому прошу говорить вас громче. Если хотите курить… дымите.

Я сел, но курить не стал. Я решил, что ему мог не понравиться запах сигареты. Когда он курил, то явно это были сигары.

– Я навел о вас справки, мистер Райан, – продолжил он после длинной паузы и окинул меня пристальным взглядом. У меня возникло чувство, будто он вывернул мои карманы, исследовал родинку на правом плече и пересчитал деньги в бумажнике. – Мне сказали, что вы честны, надежны и сообразительны.

Я подумал: кто бы мог сказать ему это, но придал лицу скромное выражение и ничего не ответил.

– Я попросил вас прийти сюда, – продолжал Джефферсон, – потому что хотел услышать из первых уст эту историю о человеке, который позвонил вам, и об убитой в вашем офисе китаянке.

Я отметил, что он не назвал ее своей невесткой. А когда он произнес слово «китаянка», его рот брезгливо скривился и в голосе проскользнуло презрение. Я понимал, что человеку старому и богатому новость о женитьбе единственного сына на азиатке могла быть неприятной.

Я рассказал ему все от начала до конца, не забывая говорить громко.

Когда я закончил, он сказал:

– Спасибо, мистер Райан. Вы не знаете, почему она хотела встретиться с вами?

– Не могу даже высказать предположение.

– Есть ли у вас какая-либо идея начет того, кто убил ее?

– Нет. – Я сделал паузу, потом добавил: – Возможно, человек, назвавший себя Джоном Хардвиком. По крайней мере, он вовлечен в это преступление.

– У меня нет никакого доверия к Ретнику, – сказал Джефферсон. – Он тупой дурак, который не имеет права занимать официальный пост. Мне нужен человек, который поймает убийцу жены моего сына. – Нахмурившись, он оглядел свои испещренные прожилками руки. – К сожалению, мои отношения с сыном нельзя назвать хорошими. Как это бывает, мы оба совершали ошибки, но теперь, когда он мертв, я понимаю, что следовало относиться к нему терпимее.