Гроб из Гонконга

Уэйд был, очевидно, более востребован, чем я, зато я еще не успел истратить триста долларов таинственного мистера Хардвика и мог некоторое время не думать о хлебе насущном.

Никто ко мне не пришел, и в начале первого я спустился в снек-бар за привычным сэндвичем. Спарроу был занят, следовательно не мог побеспокоить меня вопросами, хотя по его лицу я видел, как ему хочется узнать новости о расследовании убийства. Я вышел из бара, чувствуя на себе укоризненный взгляд Спарроу, но не сказал ему ни слова.

Затем я отправился на Бич-драйв, в самый фешенебельный район Пасадены.

У ворот особняка я был около трех. Они оказались открытыми, словно дожидались меня, и я проехал по сорокаярдовой дорожке между ухоженными лужайками и клумбами.

Дом был большим, в старомодном стиле. Шесть широких белых ступеней вели к главному входу. У парадной двери из мореного дуба висел на шнурке звоночек.

Я потянул шнурок, и буквально через минуту дверь отворилась.

– Нельсон Райан, – сказал я. – Меня ожидают.

Он посторонился и жестом пригласил войти в темный холл, заполненный тяжелой мебелью. Я последовал за ним по коридору в небольшое помещение с несколькими неуютными креслами и столом, на котором лежали глянцевые журналы: все это напоминало приемную дантиста. Дворецкий указал на одно из кресел и вышел.

Я прождал около десяти минут, поглядывая в окно на море, потом дверь открылась, и появилась молодая женщина.

Ей было лет двадцать восемь – тридцать, не более. Темноволосая, приятная, привлекательная, с серо-голубыми глазами, умными и загадочными, хотя и не красавица. Покрой темно-синего платья подчеркивал хорошую фигуру. Но вырез был скромен, как и длина юбки.

– Сожалею, что заставила вас ждать, мистер Райан, – сказала она и вежливо улыбнулась. – Мистер Джефферсон готов принять вас.

– Вы его секретарь? – спросил я, узнавая ее ясный, тихий голос.

– Да. Меня зовут Джанет Уэст. Я провожу вас.

Я прошел за ней через обитую зеленым сукном дверь в большой старомодный, но уютный зал с книгами на полках и двойными французскими окнами, открывающимися в уединенный, окруженный стеной сад, полный ухоженных розовых кустов.

Джон Уилбер Джефферсон, высокий, худой, аристократичный старик, с большим крючковатым носом, полулежал в кресле-каталке в тени.